– Какой кошмар!

Тома закрыл глаза – возможно, его одолели призраки прошлого – и глубоко вздохнул, На самом деле это отец ее убил, из-за него она умерла, он виноват, он в ответе за все… И что я должен теперь делать? Простить? Забыть? Сказать: ладно, жизнь продолжается? А как же мама, кто заступится за нее? Кто подумает о ней? Две недели отец был в коме, между жизнью и смертью. Медики думали, что шансов мало, и говорили, что у него на редкость выносливый организм, они никогда не видели, чтобы человек с такими ранами вышел из комы, а я молился, чтобы он там и остался, чтобы его сердце не выдержало. Я так надеялся, что он отправится туда, куда спровадил ее… В госпитале Алжира дедушка Янсен сказал мне: «Это было покушение, и однажды отец все тебе расскажет, если сможет и если захочет». Когда через год после десяти операций отца перевезли во Францию, я задал ему вопрос, и он ответил: «Это был несчастный случай». Я сказал, что ничего не помню, не знаю, поверил ли он, но мы об этом больше не говорили… Несчастный случай! Перед первым причастием я признался священнику на исповеди, что желал смерти отцу – хотел простить и обрести мир с самим собой, но не получилось, ненависть оказалась сильнее. Священник ужаснулся, он напомнил, что Христос простил тех, кто его распял, и что прощение – лучший способ приблизиться к Господу. Я ответил, что меня удерживает мама, я не хочу предать ее и забыть. Он не отпустил мне грехи, и я не смог причаститься, но мне было плевать, потому что я больше не верю в этого Бога, который позволил ее убить… Ей было всего тридцать четыре. Вот почему я сделаю все, чтобы помешать отцу быть счастливым. Но правда в том, что я не знаю как.

– Хорошо, что ты мне рассказал, я и не знал, что у наших родителей все так давно и серьезно. Теперь для моего отца все кончено, мать к нему не вернется.

Тома встал и выключил телевизор. Лоран, весь красный, потерянно качал головой, затем выпрямился, У меня тоже есть тайна, я о ней никому не говорил, может, ты знаешь, что с этим делать. Он встал, поднялся по лестнице, Тома – за ним. На втором этаже Лоран опустил откидную лестницу, ведущую на чердак, Идем.

Лоран откинул люк, и они оказались под крышей, Это за дымоходом. Он отодвинул деревянную заслонку, закрывавшую угол между дымоходом и стеной, открылось темное отверстие, он засунул руку внутрь, вытащил две деревянные коробки из-под печенья «Мадлен» фирмы «Коммерси», Сейчас увидишь, это так странно. Он положил их на картонную коробку, разложил два садовых стула, и они уселись друг напротив друга. Лоран открыл первую коробку, достал пять пачек именных пластиковых бейджей, скрепленных резинкой штук по сто, в каждый вмонтирована узкая негативная фотопленка, переходящая от светло-серого к черному, Не знаю, зачем она это хранит, должна быть какая-то причина. Еще пять пачек по сотне более широких негативов были перевязаны бечевкой. Тома просмотрел несколько пленок при свете лампы, задумчиво вытянул губы. Тут имена и фамилии, некоторые с военными званиями, сказал он, щурясь, шестьдесят второй год, и рядом цифра. Не знаю, что это.

Лоран снял крышку со второй коробки, вытащил полсотни машинописных бланков КАЭ с отметкой «конфиденциально» или штампом «совершенно секретно» справа вверху и пачку, обернутую папиросной бумагой, Может, ты в этом разберешься. Он вручил первую пачку Тома, который просмотрел каждую страницу, Это про атомные взрывы в Алжире перед независимостью.