– Нет, там колонки цифр, графики, я подумал, что все равно в этом ничего не понимаю.

– Если твоя мать так тщательно спрятала эти документы, значит дело серьезное, их и читать опасно. Везде штамп «совершенно секретно», такие наверняка запрещено держать дома. Но они все старые, уже три года прошло, может, они вообще потеряли ценность.

– В таком случае она бы их выбросила, – заметил Лоран.

– Надо узнать поточнее. Мне спросить не у кого, и потом, надо доверять человеку, с первым встречным не поговоришь… Кстати, у тебя же отец работает во «Франс-суар», он наверняка знает журналистов, которые поймут, важно это или нет.

– Мне как-то неловко перед мамой, она ведь спрятала эти документы не для того, чтобы я ими разбрасывался.

– Поздно, выбирай, на чьей ты стороне, не получится отсиживаться посередине, чтобы тебя все любили. Мать врала тебе, она скрыла, что встретила моего отца и хочет жить с ним. Она уехала с ним отдыхать и наплела тебе с три короба, потому что считает тебя малявкой, которого можно водить за нос, а он и слова не скажет. А вот отец твой никогда тебе не лгал… Серьезно, поговори с ним, а уж он разберется, так будет лучше всего.

* * *

На первой странице «Франс-суар» огромный заголовок жирным шрифтом шириной в пять полос гласил:

ПРАВИТЕЛЬСТВО ЛЖЕТ! НОВАЯ ХИРОСИМА!

Ниже фотографию устрашающего атомного гриба обрамлял более мелкий текст: «Как минимум тысяча человек подверглись радиационному заражению во время двух взрывов в Алжире в 1962 году. Все эти годы военное руководство заверяло, что риск облучения отсутствует, ситуация под контролем. Сегодня у нас есть доказательства того, что неоднократные инциденты с серьезными последствиями для здоровья двух-трех сотен военнослужащих были умышленно скрыты. Читать на стр. 2 и 3».

Излишне говорить, что язвительная передовица, написанная главным редактором, и сама статья с редким обилием подробностей, снимками дозиметрических пленок с наложенными пояснениями и внутренним отчетом КАЭ, в котором подтверждалось значительное загрязнение, произвели эффект разорвавшейся бомбы. В следующие два дня интерес публики подогрела публикация переписки на самом высоком уровне, в которой армия отдавала приказ отрицать факты и замалчивать их серьезность, а также внутренних документов Управления военно-прикладных исследований, предупреждающих о катастрофических последствиях взрыва первого мая в ближайшем и отдаленном будущем.

В кафе, на предприятиях, в университетах и семьях только и говорили что об этих разоблачениях. Сюжет подхватили на радио, попытались добыть доказательства, взять интервью у министров или получить заявления от политиков, но тщетно – большинство увильнули, в то время как социалистическая и коммунистическая оппозиция устроила скандал. В теленовостях, хоть они и были под ведомственным контролем, об этой теме упомянули вскользь, причем ведущий комментировал сюжет осторожно и уклончиво. На заседании парламента министр обороны, вызванный по случаю скандала, туманно упомянул об иностранном заговоре, но, поскольку лично присутствовал при том трагическом взрыве, косвенно подтвердил факты, заявив, что, не разбив яиц, омлета не приготовишь. Под наплывом доказательств премьер-министр в конце концов признал, что могли быть допущены ошибки на уровне младшего звена, но при этом сгладил последствия и обещал создать комиссию по расследованию.

Арлена с изумлением обнаружила статью во «Франс-суар», когда приехала на неделю в Маркуль с двумя коллегами, чтобы изучить преимущества метода замещения, который заключался в модификации облученных топливных элементов без замены ядра реактора.