Ровно в два произошло долгожданное событие: распахнул свои двери «Конвер», закрытый четыре с лишним года, – после капитуляции балы были запрещены. Жо Прива извлек на свет божий и надраил свой аккордеон, столы и стулья по-прежнему были сдвинуты в сторону и накрыты простынями, долгие годы оберегавшими их от пыли, зал казался еще просторнее со своими белыми стенами, мавританским декором и панорамными окнами с видом на земляной склон, спускающийся к Марне. Ни напитков, ни обслуживания, ни официантов – хозяин не предполагал, что откроется так скоро, но всем было все равно, люди не жалели, что пришли, и веселились, хотя всего в нескольких километрах шла битва и стрельба. Временами, когда грохот приближался, все настороженно замирали, пытаясь понять, это угроза или фоновый шум, но поскольку взрывы гремели вдалеке, с облегчением вздыхали – выжившие имеют право на жизнь и будут сейчас танцевать впервые за пять лет. Великий Жо поставил стул на столик с краю террасы – снаружи народу столько же, сколько внутри, пусть его слышат все, – осторожно сел, накинул ремни аккордеона на плечи, размял пальцы. Ему зааплодировала женщина, за ней другая, он не успел сыграть ни одной ноты, а толпа уже приветствует его, раздаются возгласы, Виват! Жо поклонился – он так давно этого ждал, – начал с вальса-мюзет «Эдельвейс», и сразу захотелось танцевать, затем «Лоретта», меланхолический вальс, и так три часа кряду. Все приглашают друг друга, вспоминают забытые движения, которые казались навсегда утерянными, и плевать на оттоптанные ноги, и бог с ними, с соседями по площадке. Жо завел «Яву в миноре», которую публика радостно встретила. Тома и Арлену толкали бедрами танцоры, их захватило всеобщее веселье, Хочешь потанцевать?

– Я не умею.

– Я тоже.

Они повернулись друг к другу, посмотрели, что делают соседи: она положила руки ему на плечи, он опустил свои ей на бедра, и они начали пританцовывать, как остальные.

Не так уж сложно.

Тома взглянул на Арлену, они остановились, и другим парам пришлось их огибать, Ну и как тебе этот тихоня Даниэль? Всех нас водил за нос. Как он мог хранить такой секрет четыре года и ни слова не сказать?.. Подумать только, его мать все это время была в глубоком трауре. Моя мать расстроилась, что Мадлен ей не доверилась, теперь она не хочет приглашать их летом в Динар… Похоже, дядя Янсен близко знаком с де Голлем и работает на Второе бюро, он выполнял много заданий во Франции. А Мадлен и Даниэль делали вид, что они за Петена, чтобы их не заподозрили. Все четыре года Даниэля оскорбляли и травили, даже преподы, а он и глазом не моргнул, и никто ни о чем не догадался.

– Да, обалдеть можно.

Вопрос с отдыхом в Динаре решился быстро. В этом году его не будет. Мориса Виреля арестовала ФТП за коллаборационизм, и он провел два с половиной месяца в следственном изоляторе во Френе, ожидая суда. Адвокат утверждал, что его дело – «чистая пустышка», а Сопротивление обвиняло его в том, что он заключал выгодные сделки с немцами и поддерживал связь с режимом Виши. В ноябре дело закрыли, а самого Виреля освободили без предъявления обвинений. Как он объяснил прессе после выхода из тюрьмы, его экономическое сотрудничество с оккупантами было лишь прикрытием, позволяющим поддерживать де Голля, На самом деле я был в Сопротивлении с первых минут.

Несколько должностных лиц Центрального бюро разведки и действий, одним из которых был полковник Шарль Янсен, выступили моральными гарантами и подтвердили следственному судье истинность этой политической позиции – Морис Вирель действительно финансировал сеть Сопротивления, правда неизвестно, какую именно. Многие полагали, что он достаточно хитер, чтобы сидеть на двух стульях, и, как утверждали злые языки, Задавая вопрос, мы уже знаем ответ.

* * *

Тома не был создан для этого современного лицея с панорамными окнами – они, словно киноэкраны, неотступно притягивали взгляд.