– Не знаю.

– Вас не интересует то, что я говорю?

– Ваши уроки – это кошмар, вы скучный, вы прививаете нам отвращение к поэзии, и мне у вас учиться нечему.

Тома снова оказался на ковре у директора, который пытался расшифровать записи в черной тетради, Это что за тарабарщина? «Вонючие арбузы»… Ладно, не будем ходить вокруг да около, выбирай себе наказание: или ты извиняешься за дерзость и остаешься на три часа после уроков, или не извиняешься и тебя исключают на три дня.

Тома скорее умрет, чем признает свою неправоту, но если его исключат, то вызовут отца, тот начнет кричать, изничтожит его своим презрением и сарказмом, а Тома пока не в силах ему сопротивляться, он должен закалиться, найти способ вырваться из отцовских рук и не позволять больше издеваться над собой. Нужно немного подождать, набраться смелости для бегства, стать мужчиной, Я извинюсь, но на его уроках можно сдохнуть от скуки.

Когда учитель литературы заболел, его заменил молодой преподаватель, который на первом же занятии попросил учеников рассказать о своих литературных пристрастиях и о том, кем они хотят стать. Последовало недоверчивое молчание, лицеисты переглядывались – они не привыкли к тому, что их просят высказаться, Ну же, смелее, это останется между нами, я только хочу лучше вас узнать, а если не хочется говорить – что ж, не говорите. Встал мальчик во втором ряду и представился, он собирается заняться мебельным бизнесом отца, хотя сам предпочел бы получить диплом бакалавра, но отец считает, что лучше учиться на практике. Снова повисла тишина. Следующим решился Даниэль, Даниэль Янсен, после диплома пойду в подготовительный класс, затем сдам вступительный экзамен в Сен-Сир, но, поскольку школу разбомбили, неизвестно, где будут проходить занятия. Больше никто не вызвался, и учитель обратился к Арлене, Мадемуазель, вы единственная девушка в классе, чем вы хотите заниматься? Арлена помедлила, откинула прядь волос со лба, Мне хотелось бы работать в промышленности, особенно в авиационной, но ни одна инженерная школа не принимает женщин, а информацию найти трудно.

После уроков Арлена подошла к Даниэлю, подождала, пока они останутся одни, Я не знала, что ты хочешь идти в армию.

– А ты не говорила, что мечтаешь стать инженером.

– Быть солдатом, постоянно рисковать собой – это не профессия, невозможно жить, когда над головой висит угроза смерти. И для близких это тяжело.

– Наоборот, это возможность жить ради великой цели и с честью служить своей стране.

– Я бы не могла быть с мужчиной, который предпочитает умереть за свою страну, чем жить ради своей семьи.

– Мы с тобой друг друга стоим: я вот считаю, что женщина-инженер – это оксюморон.

С Даниэлем было сложно – вид у него несерьезный, он вечно улыбается, его убеждения не кажутся искренними, его трудно раскусить. Арлена не понимала, то ли он такой ретроград, то ли провоцирует ее, то ли шутит, ей хотелось бы узнать, что он думает, но это невозможно – вот он уже отвернулся. Даниэля не слишком любили, сказывалась его поддержка Петена во время оккупации, многие скептически отнеслись к его объяснениям и не разговаривали с ним, тем более что он общался со стрижеными учениками, которые готовились поступать в Сен-Сир. Он участвовал в их ночных марш-бросках, спортивных тренировках, посиделках у костра, поднимал гантели, чтобы накачать мускулы, распевал с ними военные песни, продирался через леса Фонтенбло; это они защищали его от однокашников в темные годы, а когда Тома или Арлена упоминали этих фанатиков с их жесткими принципами, он возводил глаза к небу, пожимал плечами или просто уходил.