|
Арлена ждала окончания учебного года без тревоги, в отличие от второкурсников, которые в июне сдавали выпускные экзамены. Переехав на пасхальных каникулах в новое общежитие, она записалась на занятия по физкультуре, дабы следовать принципу Femina sana in corpore sano. На лужайке Городка девочки в шортах и белых майках чередовали быстрый бег с гимнастическими упражнениями под руководством энергичного учителя, который бодро покрикивал, Живее, девушки, веселей, бегом, вперед! Когда Арлена закончила прыжки со скакалкой, подошла дежурная: ее хочет видеть какой-то военный, но на территорию ему нельзя. Арлена последовала за ней в вестибюль и обнаружила на скамейке Даниэля в форме – заметив ее, тот встал, снял пилотку, Привет, я пришел, чтобы… Но, увидев Арлену, он напрочь забыл, зачем пришел, он даже не думал, что, встретившись с нею, растеряется, словно испуганный ребенок. Возможно, переоценил свою военную подготовку, решив, что физическая закалка подготовит его к встрече, но рядом с этой девушкой, взлохмаченной и потной, которая равнодушно смотрела на него, броня испарилась, он почувствовал себя, как в лицее, когда хотел ее поцеловать, и осознал, что все усилия изгнать ее из головы после того, как он принял это проклятое решение порвать с ней, все эти «я должен ее забыть, она больше для меня не существует» исчезли в одну секунду, Арлена по-прежнему была в центре его мира, и загвоздка в том, что сейчас она стояла здесь, перед ним, Как дела?
– Нормально, перешла на второй курс. А ты что-то похудел. – Видела бы ты, как нас гоняют на тренировках и чем кормят в казарме, где уж тут набрать вес, я в Сен-Сире, но не в Версале, как раньше, а в Бретани. – Ну и хорошо, ты же этого и хотел. – Пойдем выпьем что-нибудь, я видел кафе неподалеку. – Слушай, я в неподходящем виде, чтобы куда-то идти, и нужно принять душ перед занятиями. Даниэль кивнул, обвел взглядом вестибюль, С чего начать? Достал пачку «Голуаз», предложил сигарету Арлене, та отказалась, он прикурил, Здесь хорошо, все такое современное, видела бы ты наши здания в Коэткидане, по сравнению с этим просто… Тебя было трудно отыскать, я заехал к тебе в Жуанвиль, увидел твою сестру, Одетту кажется, но она не захотела давать твой адрес. Потом я встретил на лестнице соседку снизу, которая объяснила, где тебя найти. Она передавала тебе привет. Даниэль улыбнулся и затянулся сигаретой, Арлена старалась сохранять невозмутимость, Он пришел, потому что жалеет, что выбросил меня, как дырявый носок, и не знает, как мне это сказать, ну погоди, вояка, я тебя отошью; если он думает, что у него здесь окученная грядка, а я покорно жду господина и паду в его объятия, то он ошибся адресом, пусть ползает на коленях, причем долго, и просит прощения за все, пусть помучается, подарков я ему делать не собираюсь. – Я хочу, чтобы ты знала, – сказал он, – я долго думал о том, что случилось между нами, и очень жалею, я хотел сделать все правильно, но ошибся, а теперь слишком поздно. Даниэль бросил сигарету на землю, раздавил, печально улыбнулся. Арлена и подумать не могла, что вновь увидит Даниэля, ведь они движутся по параллельным прямым, которые не пересекаются, она пыталась стереть его из памяти, но он забрался слишком глубоко, прятался на краю сознания и всплывал в самые неожиданные моменты, но она вовсе не возражала, – напротив, ей было непонятно, почему он бросил ее ради Мари. За пять минут. Ведь по-настоящему любил он именно ее, и на этот мучительный вопрос у нее не было ответа, эта неразрешимая загадка разъедала душу, но Арлена решила, что ничто не помешает ей жить и двигаться вперед, И потом, военный мне ни к чему, не хочу быть женой солдата и ждать у очага возвращения героя – если я ему нужна, ему придется пойти на жертвы и, прежде всего, отказаться от этого паршивого ремесла. Даниэль резко поднялся, словно собираясь уйти, снова сел… Я бы хотел встретиться по другому поводу, но сегодня я приехал, потому что… Недавно у Жанны побывал один издатель, которому Тома отправил свои стихи, – я не совсем понял, что случилось, письмо затерялось, потом нашлось, – он считает Тома великим поэтом и хочет посвятить ему специальный номер журнала, но Тома все сжег перед смертью, и ни у кого ничего не сохранилось, нет ли у тебя его стихов? – Ты приехал ко мне, чтобы узнать, сохранила ли я стихи Тома? – Помнишь, он писал их для тебя и прятал в ранце или в пальто? Я бы приехал раньше, но пришлось ждать увольнительной. |
