После публикации Ле Гофф вернул стихи Тома Жанне, та отдала их Мари, чтобы Даниэль передал их Арлене, но Мари решила оставить стихи себе, Это творения моего брата, единственные тексты, написанные его рукой. Даниэль хотел сдержать слово, данное Арлене, но Мари оказалась непреклонна, Нет и нет, точка! И Даниэль подумал, что такой пустяк не стоит ссоры с нареченной. Через год Арлена прислала Даниэлю в Сен-Мор записку с просьбой вернуть тексты и поведала о своем разочаровании и даже горечи, поскольку в журнале не было упомянуто ни ее имя, ни ее роль в жизни Тома, но Мари наткнулась на письмо, забирая почту, открыла его и порвала.

В конце концов Жанна выкупила «Маяк», потому что всегда увлекалась литературой, а стоило это сущие гроши, по крайней мере для нее. Она наняла Эжена главным редактором, а сама занялась вопросами литературы вместе с Мадлен, поскольку та лучше разбиралась в писателях. Долгов у Эжена больше не было. Журнал вдвое увеличил объем, сотрудничал с литературными знаменитостями, как французскими, так и мировыми, во множестве публиковал поэзию, рассказы, мнения читателей, подробные рецензии американских и японских авторов, а также не чурался выпускать статьи, вызывавшие бурную полемику. Разногласия по поводу литературных достоинств произведений Тома свелись на нет, даже полностью забылись, и все сошлись на том, что стихотворение «Кем я был, пока не узнал тебя?» – потрясающее, остальные его работы, которые раньше вызывали вопросы и нарекания, теперь комментариев не требовали. Тома избежал чистилища, уготованного авторам, только благодаря поклонникам, вернее, поклонницам, немногочисленным, но страстным, которые лелеяли память о нем и наделили прозвищем, которое идеально ему подходило: Метеорит. Эжен нашел в Мадлен неожиданного союзника, для них стало делом чести выискивать новых авторов, давать простор новейшим литературным тенденциям, даже спорным и далеким от их собственных предпочтений, и формулировка Эжена «То, чего я не понимаю, – самое интересное» имела сногсшибательный успех. Весь парижский мир искусства и литературы бился за приглашение на его ежегодную коктейльную вечеринку, и никто не смел дурно отзываться об Эжене, недавно избранном в Академию. Благодаря ему «Маяк» стал авангардным журналом, поскольку именно такой подзаголовок появился на обложке с изображением гравированного портрета Тома Виреля работы Мари. Вполне вероятно, что самому Тома эта мысль пришлась бы по вкусу.

* * *

Арлена сдала выпускные экзамены лучше всех на курсе. Это не стало неожиданностью, Я лишь первая из четырнадцати, праздновать тут нечего. Знакомый добыл ей билеты по математике и физике из мужской школы на улице Ульм, и она решила их в два приема по четыре часа; ее преподаватели не могли не отметить: если бы она сдавала выпускные с мальчиками, то стала бы второй, Я могла бы и лучше, но дифференциальное исчисление мы проходили только частично, так что пришлось кое-где догадываться. На этот раз Арлена согласилась на стажировку, куда ее позвали благодаря высокому баллу, в лаборатории большого электромагнита в Медон-Бельвю, где участвовала в исследовании предускорения низкоэнергетических электронов с помощью магнитного спектрографа. Приняли ее спокойнее, чем в прошлом году, а когда Арлена предположила, что решить задачу сокращения времени экспозиции можно за счет ускорения конверсионных электронов, начальник лаборатории поразмыслил минуту и сказал, Да, смысл есть, попробуем.