Лицо Ника сморщилось в готовности ответить улыбкой на улыбку Чили, если та воспоследует.

Но Чили сохранял полное бесстрастие. Отодвинув кресло от стола, он слегка повернул его к Раджи, севшему в другое кресло, когда уселся Чили. Кепочка Раджи на этот раз была надета как положено и чуть спущена на глаза. Телохранитель Элиот дожидался в дверях.

– Позвольте полюбопытствовать, – сказал Раджи, – какого черта вы здесь околачиваетесь?

Чили взглянул на Ника и сказал:

– Перво‑наперво я хочу знать, с кем мне говорить – с тобой, Ники, или с этим типом.

– С обоими, – сказал Раджи. – Мы партнеры.

– Это правда? – спросил Чили, по‑прежнему обращаясь лишь к Нику.

– У нас с Чилом есть что вспомнить, – пояснил Ник Раджи. – И мы понимаем друг друга. – Он повернулся к Чили: – Может быть, хочешь сказать что бы там ни было мне лично, один на один?

– Могу сказать это тебе и здесь, – ответил Чили. – Где Джо Лаз?

И, бросив эти слова, он стал смотреть, как Ник потянулся к своему телефону на голове, стал поправлять его, словно собираясь снять, но не снял.

– Старый Джо Лаз?

– Джо Лаз, первый и единственный, где он? Ник повернулся к Раджи.

– Ты понял, что он говорит?

– Ники, – сказал Чили, – погляди на меня.

– Чего тебе?

– Где Джо Лаз?

– Какого черта ты меня об этом спрашиваешь? Откуда мне знать?

– Иными словами, ты не знаешь?

– Да почем я знаю! В последний раз я видел его… даже уж не помню, когда.

– И ты не знаешь, где он.

– Нет, не знаю.

Ник откинулся в кресле, по‑видимому, с ощущением, что сорвался с крючка. Но лишь до той минуты, когда Чили окликнул его:

– Ники!

– Я больше так не зовусь, Чил. – Он опять повернулся к Раджи: – Объясни ему, пожалуйста!

– Ники, – повторил Чили, – погляди на меня.

– Ну, что тебе надо?

– Скажу тебе один раз, повторяться не стану, – произнес Чили. – Понимаешь, «Кар‑У‑Сель‑увеселение» – в жизни не слыхал названия глупее! – больше не продюсирует Линду Мун. Она покидает вас, не хочет больше иметь с вами ничего общего. Если ты попытаешься ее запугать, станешь каким‑то образом ей угрожать или осмелишься пальцем ее тронуть, то будешь до конца своих дней рвать на себе волосы. Вот так.

Чили встал с кресла и пошел к выходу, к дверному проему, который загораживал Элиот. Чили шел прямо на него, и в последнюю секунду Элиот чуть посторонился. Чили прошел через приемную по коридору и нажал кнопку, вызывая лифт.

Он ждал.

Потом он услышал, как открылась и закрылась дверь офисов «Кар‑у‑сели», и услышал шаги островитянина – неспешные шаги, звонко отдающиеся на плиточном полу, – нет, он не задираться вышел, не драться – захоти он драться, он бы уже сделал это внутри. Элиот вышел с намерением что‑то сказать.

Только когда Элиот подошел, Чили повернул голову.

– Да?

– Вы не с тем говорили.

– Правда?

– Ник ни черта не знает.

– Ну а Раджи?

– Если и знает, то помалкивает.