– Сейчас они отправятся к Яни на Кресент‑Хайтс, – сказал Даррил. – Это их частный клуб. Там они оттянутся так, что не скажешь, будто они весь день здесь штаны просиживали.

– Да, просиживать штаны такие парни не любят, – сказал Чили. – Они и присаживаются‑то не спеша, аккуратно, чтобы не помять складку на брюках, чтобы брюки потом не пузырились на коленях, и то и дело проверяют эту складку.

– Эти не такие уж франты, – сказал Даррил, – зато нет такого преступления, в котором их нельзя было бы обвинить. Незаконная торговля горючим – они покупают его и перепродают, а налогов не платят. Федеральная полиция только и ждет возможности привлечь их к суду за мошенничество. Я только и жду возможности обвинить Булкина в убийстве и упрятать его за решетку до конца его дней. Эти парни – вот еще один вышел, – как мы уверены, и вымогательством занимаются. Знаете, как это Булкин проделывает? Вот есть, например, армянин, владелец магазина. Люди Булкина заявляются к нему, как он говорит, и вручают цветное фото – его магазин, снятый снаружи. И говорят ему: хороший магазин, нужно страховать. Армянин говорит, что страховка у него имеется. На это они возражают, что, купи он их страховку, другая страховка ему не потребуется – с магазином ничего не случится. И дают ему несколько дней на размышление, после чего опять заходят к нему уже с другим фото, точно таким же. На этот раз они не тратят времени на разговоры, а подносят спичку к фото, и армянин наблюдает, как горит его магазин. Мириться с этим он не собирается – идет в окружную полицию и оставляет там жалобу. Два дня спустя его находят застреленным в инциденте, выглядевшем как попытка ограбления.

Даррил покосился на Чили, молча сидевшего с биноклем на коленях.

– А Томми Афен в былые дни ничем подобным не занимался?

– Тогда, в «Эпикурейце», за завтраком, – сказал Чили, – он поделился со мной своими проблемами. На одну из них я в то время не обратил внимания. Он упомянул какого‑то «не‑янки», – не русского, а «не‑янки», – пробовавшего всучить ему страховку, ему, который сам учебник может написать на тему, как это делается.

– Значит, Томми и вправду этим когда‑то занимался.

– Он специализировался на этом, на продаже «крыши». Но когда он завел об этом разговор со мной, мне понадобилось в уборную и я слушал вполуха. Но что навело вас на мысль о том, что Томми сам этим когда‑то занимался?

– Откройте конверт, – сказал Даррил. – Там вложена фотография.

Чили вытащил фотографию восемь на десять – снимок дома в Силвер‑Лейк, где располагался офис студии «БНБ»: большое одноэтажное бунгало темно‑коричневого цвета, частично скрытое зарослями тропических растений. Самой студии – блочной коробки позади дома – видно не было.

– Сегодня утром, – сказал Даррил, – я был там и говорил с Тиффани, девушкой с индейской прической. Мы обыскали его кабинет, и она вытащила из ящика письменного стола Томми этот снимок. Сказала, что снимок оставил человек, говоривший с сильным акцентом. Он заходил и раньше пару раз в отсутствие Томми, а потом оставил ей этот снимок Спустя несколько дней человек этот опять зашел, но на этот раз Томми был в офисе. Она позвонила ему, сказав, что пришел человек, оставивший снимок. Томми выходит из кабинета, направляется прямо к посетителю и, ни слова не говоря, дает ему по роже. Тиффани сказала, что странным показалось ей то, что на Томми были тогда кожаные перчатки. Иными словами, он готовился к новому визиту этого человека, поджидал его. Вот так – подошел, вдарил, сбил с ног и вышвырнул на улицу. Тиффани просто глазам своим не поверила.