– Ты еще здесь? – и улыбнулась. А когда он заулыбался, спросила: – О чем ты думаешь?

Он ответил, что на ум приходит реплика из картины «Касабланка», но хочется придумать нечто получше.

– Финальная реплика? – сказала она. – Ее трудно переплюнуть. – Он сказал, что хочется быть оригинальным. Она спросила: – Ну, тебе было хорошо? – Чудесно, сказал он, просто здорово, и что он думал о том, что если сначала просто дружить, а потом стать любовниками… Но Элейн прервала его, сказав: – Не старайся, Чил. Знаешь, слов «чудесно» и «просто здорово» вполне достаточно.

День после этого прошел в делах: он встретился с Хью Гордоном на «БНБ», чтобы обсудить планируемые гастроли «Одессы» и выпуск и продажу их сингла.

– Тебе это недешево обойдется, Чил. Пятьдесят тысяч для новичков, и это только за то, чтобы охватить один штат, розничную торговлю и радио. Расходы на гастрольную поездку – отдельно. Я могу дать отбой прямо сейчас, если хочешь.

Чили сидел на диване сбоку, напротив гигантского письменного стола Томми, из‑за которого с другой стороны выглядывала аккуратная головка Хью. Чили сказал:

– Нет, продолжай.

– Что касается расходов по части гастролей, то междугородний автобус им не нужен. Я арендую для них фургончик на пятнадцать пассажиров, где будет полно места и для усилителей, оборудования и багажа. Дейл сказал, что он поведет его. Должен тебе признаться, что парень этот – просто находка. Три недели переездов, питание и гостиницы для четверых, включая Биту… Погоди, для пятерых: я забыл Кертиса, который ставит им звук. Итак, с фургончиком расходы потянут на семьдесят пять сотен. Они прихватят с собой несколько сотен си‑ди‑дисков и штук сто маек. Майки черные с красной заливкой спереди, на которой надпись белой краской: ОДЕССА. Линдина задумка. Продать их – так можно выручить пять «косарей» или больше, в зависимости от приема у публики – пройдет ли у них шоу. Если пройдет с успехом, этим можно будет почти покрыть расходы.

Хью говорил все это, поминутно заглядывая в лежавшие перед ним записи и не выказывая большого энтузиазма.

– Ты вроде не рад этому, – сказал Чили.

– Просто озабочен, – ответил Хью. – Мы переделали си‑ди, включив в него новые песни, и из одной готовим сингл для посылки на радиостанции. А я вот все думаю, не рановато ли.

Что за странность!

– Но, Хью, они играли вместе лет десять. Неужели же ты думаешь, они не спелись?

– Главный вопрос, который я себе задаю, – сказал Хью, – это куда отнести эту музыку? Ну, пускай это рок со звенящей ноткой, звонкий рок, очень американский, как заявляет Линда. Но, по‑моему, так определяя, попадешь в нишу слишком узкую – не то рок, не то кантри. Поэтому, наверное, мы обратимся к альтернативщикам. Разошлем запись на второразрядные станции, передающие альтернативную музыку. Если она прозвучит, крупные станции сами заинтересуются. На той неделе они играют в четырех клубах Лос‑Анджелеса. Это все часть моей программы. А через неделю начинают колесить по окрестностям – трехнедельный тур и, наверное, не прибыльный, если не распродать билеты. Мы будем раздавать контрамарки, чтобы пустого зала не было. Важно, чтобы о нас заговорили. К тому времени, как группа доберется до Сан‑Диего, это к концу первой недели, альтернативные станции начнут крутить сингл.

– А почему бы не разослать этот сингл всем станциям по пути следования? – сказал Чили. – Пусть послушают запись и решат, нравится им это или нет.