– Знаешь, фирма «БНБ» может обойтись и без ее разрешения. – Вот оно! – Мы можем поступить так, как считаем лучшим. Существуют законы бизнеса, Чили. Мы не музыкой торгуем, а дисками.

Чили сказал, что должен подумать.

– И не раздумывай слишком долго. Через неделю начинается турне.

– Ты кого‑нибудь уже наметил в промоутеры?

– Да, я переговорил с Ником Каром. Он сказал, что взялся бы за это, но сначала должен послушать запись.

– Не хочу я его! – запротестовал Чили. – Господи, Хью, чего это при всех своих связях ты обратился именно к Ники!

– Я же сказал только что – бизнес есть бизнес, верно? Ты, кажется, считаешь, что с подонками нельзя иметь дела? Но если дать запись Нику Кару, в эфир он ее пропихнет. Он свое дело знает – заговорит любого до смерти и добьется своего. Что не означает, что тебе надо с ним дружиться.

Чили погрузился в размышления, а Хью наблюдал за ним.

– Тебе, по‑моему, не нравится идея заплатить кругленькую сумму не кому‑нибудь, а именно Нику.

– Ты прав, – согласился Чили, – но если ты захотел привлечь его, спорить я не стану. Дай ему запись и составляй контракт. А я загляну потом к нему в офис на пару слов.

– Не сорви этим все дело, Чил. Но я не хочу сказать, что ты должен слишком уж с ним церемониться или тереться с ним.

Последние слова услышала входящая в кабинет Эди.

– А я не прочь немного и потереться, – сказала она. – По‑моему, трауром увлекаться не стоит. Вот пришлось подкупить себе нарядов. Например, этот – в «Саксе» купила. Нравится? – Вытянув руки, она покружилась перед ними. – По‑моему, прелесть, правда? Маленькое платье для коктейлей. Но вообще‑то черный цвет – не мой. – Она уселась рядом с Чили на диван и положила руку ему на колено. – Вы, ребята, работаете или прохлаждаетесь? – Убрав руку, она открыла сумочку, а Хью принялся объяснять ей, что они обсуждают предстоящие гастроли и кандидатуру промоутера.

– Погоди‑ка.

Эди извлекла из сумочки пачку «Виргинских тонких» и зажигалку. Сунув сигарету между зубов, она несколько раз щелкнула зажигалкой, безрезультатно, и повернулась к Чили. Тот чиркнул кухонной спичкой, склонившись к ее лицу, дал ей закурить, после чего загасил спичку.

– Ты такой крутой, Чил, – сказала Эди. Она закурила, выпустила облачко дыма. – Но знаешь что? Я сейчас провернула такое крутое дельце, что не поверите, когда расскажу.

– Ты выпила, да? – поинтересовался Хью.

– Несколько «стингеров». Уже сколько лет не пила «стингера», а тут выпила с мужиком, практически не пьющим. Тринадцать лет в разъездах, а выглядит потрясающе. Вспомнили с ним старые добрые времена. Не помню даже, где обедали, где‑то в Санта‑Монике. Теперь, когда я разбогатела, я ему нравлюсь значительно больше. Что и прекрасно. Сколько можно оставаться друзьями! Мы дружим уже лет двадцать, наверное. Это было круто.

– Надо думать, – сказал Хью, – Еще бы не круто – обед со Стивеном Тайлером.

Она так удивилась, что даже уронила пепел на свою черную юбку.

– Как это ты догадался?

– Я читал, что в субботу‑воскресенье в городе назначены их концерты. Я помнил о том, что ты на них стирала, и подумал, что вы встретитесь.

Слушая это объяснение, Эди постепенно успокаивалась. Положив ногу на ногу, она откинулась на спинку дивана. Рука ее вновь очутилась на колене у Чили.

– Пообедать со Стивеном, конечно, круто, – сказала Эди. – Согласна. Но я не это имела в виду.