– А почему бы не разослать этот сингл всем станциям по пути следования? – сказал Чили. – Пусть послушают запись и решат, нравится им это или нет.

– Да потому что они не станут ее пускать в эфир, – сказал Хью, – если посчитают, что она не их формата, не укладывается в их представления о том, что любят их слушатели. Для этого нам и нужен рекламный агент‑промоутер, парень, вхожий на радиостанции, многие из которых у него в кармане.

– А на сколько он потянет?

– На двадцать пять «косых», но дело того стоит. Половину суммы он отдает на те станции, которые выберет, – на их собственные рекламные акции. Как будто он представляет их, и только их. Так теперь это делается. Он отправляет запись музыкальному директору: «Можешь прокрутить это для меня, братец?» Запись начинает крутиться, он опять звонит: «Большое тебе спасибо, братец, но не мог бы ты дать ее и в хорошие часы тоже?» А его люди в это время работают и с другими станциями.

– Ну, двадцать пять – это не страшно, – сказал Чили.

– Это только предварительно. Мы предложим ему еще двадцать пять в качестве премии в зависимости от количества прокруток. Далее следует еще одна сторона рекламной кампании – нанять людей, которые станут работать на нас на улицах, наведываться к различным торговцам. Это все будет увязано с гастролями. Например, «Одесса» играет в городе, наша уличная команда работает в музыкальных магазинах. Они заговаривают зубы менеджеру, всучивают ему часть товара бесплатно, чтобы быть уверенным, что диск он пустит в продажу, уславливаются о прокрутке прямо в магазине и прицепляют в витрине роскошную афишу с портретом Линды Мун. Они распространяют рекламные листовки, расклеивают по городу афиши, раздают синглы старшеклассникам. Дать им двадцать «косых» и пообещать еще десять в качестве премии, если выполнят поставленную им задачу, – и они выжмут из диска все, что можно.

– Вместе с премиями, – сказал Чили, – это выходит примерно на восемьдесят «косых». Ну а дальше?

– Переходим к следующему этапу, – сказал Хью. – Раскрутке в масштабе всей страны. Но это если получится с раскруткой местного значения. Надо, чтобы дело пошло, тогда можно думать о выходе на страну в целом.

– Но еще даже не начав, ты уже сомневаешься в Линде, – сказал Чили.

Хью покачал головой.

– Нет, дело не в Линде. Линда как раз наш основной козырь. Я беспокоюсь о диске. Играть музыку по клубам – это одно, но для выхода в эфир, думаю, ее надо подправить, как‑то подкрепить звук, сделать его полновеснее.

Это он уже слышал – Чили вспомнил слова Кертиса о том, что звук следует сделать объемнее.

– Твой звукорежиссер тоже так считает.

– Ну вот видишь, а ведь Кертис по части записей – дока. Он говорил мне, что хотел бы еще поработать над синглом, микшировать звук заново. Буквально его слова следующие: «Я мог бы приложить к этому материалу руку, и тогда качество диска стало бы на порядок выше».

– Но ты же в курсе того, как Линда порвала контракт с фирмой, пожелавшей что‑то там изменить в ее стиле. Вернула им деньги.

Хью пожал плечами.

– Ребячество. Ты директор, деловой человек, поговори с ней. Спроси Линду, чего она хочет – стать звездой или всю жизнь играть по заштатным клубам. Я вовсе не утверждаю, Чил, что переработка звука гарантирует нам успех, но мы получим большие шансы на раскрутку диска.

– Не думаю, чтобы она согласилась, – сказал Чили и увидел, что Хью смотрит на него, словно желает что‑то сказать, но сомневается, стоит ли.