Да, галлюцинаторно-бредовый синдром у Эльвиры Владимировны сомнений не вызывал. Правда, это не самостоятельная нозология, а проявление другой. Но сказать, какой именно, в данный момент, к сожалению, нельзя. И тем не менее этот случай весьма примечателен своей нестандартностью. Дело в том, что бред, как правило, обращён на себя и сам больной выступает главной фигурой. Его «Я» занимает центральное место: «Меня преследуют», «Меня хотят убить», «Я великий и богатый», «Я противодействую злу» и так далее. А вот здесь всё было по-другому. Главенствующее положение в бредовой системе занимала не сама Эльвира Владимировна, а её якобы живой муж.

Следующий вызов был уличный: травма ноги и алкогольное опьянение у мужчины пятидесяти под вопросом лет.

Пострадавший, одетый в засаленный рабочий бушлат, сидел на тротуаре, привалившись к ограждению. Судя по экспрессивному нецензурному монологу, он от души утолил жажду шайтан-водой.

– Что случилось, уважаемый?

– Да <фигли, распутная женщина>, встать не могу.

– Ногу, что ли, повредил?

– <Ни фига, ёп>. Давай, короче, домой меня вези!

Мои парни, взяв его под руки, стали поднимать, но не тут-то было.

– А-а-а, <распутная женщина>, нога, нога! Идите <на фиг> отсюда! – заорал он дурным голосом.

Стало понятно, что зайти в машину у него не получится. Поэтому положили на носилки и загрузили. И прямо сразу этот неугомонный затейник стал махать ногами, едва не попав по лицам моих парней.

– Слышь, мамино счастье, утихни, или я тебя вырублю! – громко рявкнул Герман, и болезный успокоился, словно после волшебного укола.

– Какая нога болит?

– Во, вот эта.

Скорей всего, был у него закрытый перелом наружной лодыжки правого голеностопа. Всю положенную помощь оказали и в травмпункт привезли. К тому времени он вряд ли понимал, где находится, потому что стал засыпать. Здесь замечу, что в травмпункте мы не передаём пациента из рук в руки, а оставляем в общей очереди, отдав в регистратуру сопроводительный талон. Поэтому неизвестно, дождался ли наш болезный приёма и как он добрался домой.

Следующим вызовом было дежурство на угрозе взрыва. Да, весьма интригующий повод.

Подъехали к «хрущёвке», возле которой были припаркованы автомобили пожарных, полиции и Следственного комитета. Я подошёл к троим офицерам полиции, мирно беседовавшим между собой:

– Здравствуйте, «скорая» на месте. Что случилось, не подскажете?

– Гранаты и взрывчатку в квартире обнаружили, – ответил подполковник. – Сейчас как изымут, так сразу вас отпустим.

Допытываться о подробностях я не стал. Зачем? Ведь если б хотели, то сами бы рассказали.

Спустя без малого два часа нас отпустили. При этом Виталий разочарованно сказал:

– Ну и чего? Зачем нас вызывали, просто постоять?

– Виталь, а что может быть лучше, чем просто постоять? – ответил я. – Если у нас нет работы, значит, у людей нет горя. Разве это плохо?

– Ну да, тоже верно, – согласился он.

После освобождения нас на Центр пригласили и больше никуда не дёргали. Домой я ушёл вовремя, с приятным чувством исполненного долга. И помня разговор с Виталием, я искренне желаю всем как можно реже становиться пациентами, а нам, скоропомощникам, почаще оставаться без работы!

Прекрасный воздух свободы

Кошмарный сон мне приснился. Совершенно реалистичный, безо всякой фантасмагории, а потому вдвойне кошмарный. Был я в этом сне не врачом, а преподавателем в непонятно каком учебном заведении.