При всём при этом прогноз заболевания вполне благоприятный. Нет, о полном излечении речь не идёт. Но ремиссии всегда бывают полными и никогда не происходят необратимые изменения личности в виде дефекта.

Кстати сказать, в моей практике Роман не первый пациент, заявлявший о своих «уникальных способностях» и желавший поступить на службу в «органы». Правда, его такой же «особо одарённый коллега» страдал не биполярным, а шизоаффективным расстройством.

Следующий вызов был на травму кисти с кровотечением у мужчины пятидесяти двух лет.

Подъехали к большому кирпичному частному дому, возле которого нас никто не встречал. Металлические ворота с калиткой оказались запертыми, звонка не было, а потому принялись мы стучать. Открыла нам женщина, вся в слезах и заметно дрожавшая:

– Ой, извините, пожалуйста, что заранее вам не открыла! Я перепугалась, растерялась, забыла обо всём. Идёмте быстрей, а то он сейчас кровью истечёт!

Больной, худощавый, с обрюзгшим небритым лицом, сидел на кухне. Его левая кисть была толсто перевязана и представляла собой этакий шар красного цвета.

– Что случилось? – спросил я.

– Хотел щепок нарубить и топором прямо по пальцам тяпнул…

– Да ему всё неймётся! – заругалась жена. – Как выпьет, так дураком становится! Зачем тебе приспичило баню-то топить? В честь чего? Ведь мы же всего два дня назад мылись!

– Ну ладно, хорош, чего ты заводишься-то? Мне и так х*еново… – ответил пострадавший, болезненно морщась.

Когда сняли повязку, картина предстала печальная. Во избежание санкций Дзена воздержусь от красочного описания ран. Скажу лишь, что там была неполная травматическая ампутация трёх пальцев.

Шок развивался стремительно и состояние пострадавшего ухудшалось прямо на глазах. Появилась заторможенность, лицо стало серовато-бледным, взгляд помутнел. Первым делом наложили жгут, далее рану обработали антисептиком и перевязали. Разумеется, зарядили капельницу с одним из кристаллоидных растворов, добавив в него вазопрессорный препарат.

Состояние чуть облегчилось, но всё-таки было далеко от нормального. И тем не менее увезли мы его в стационар благополучно, безо всяких эксцессов.

После освобождения велели было в сторону Центра следовать, но по пути вызов дали. Поехали перевозить женщину сорока четырёх лет из дневного стационара ПНД в «настоящий» психиатрический стационар.

Врач Виктория Евгеньевна вручила нам направление и объяснила:

– У больной сенесто-ипохондрический синдром, у нас она совсем недавно, примерно месяц. До этого, где только не была, обследована-переобследована полностью, ничего не подтвердилось.

– А по какому поводу обследовалась?

– Если коротко, то она боится разрыва сердца.

– Ну а почему вы не хотите её здесь на дневном полечить?

– Так она сегодня суи*дальные намерения высказала. Говорит, надоело мучиться, лучше повеситься и всё прекратить.

– Где она сама-то?

– В четвёртой палате. Я ей не стала заранее говорить.

Больная лежала на кровати, отвернувшись к стене.

– Юлия Александровна, – негромко окликнул я её, слегка прикоснувшись к плечу.

Она нехотя повернулась, приподняла голову и с недоумением посмотрела на нас.

– Пойдёмте выйдем в коридор и там побеседуем, – сказал я.

Обычно женщина в любых условиях остаётся женщиной. При встрече с посторонним человеком она хотя бы попытается прихорошиться.