– Обшивку, внешнюю навигационную систему, двигатель и систему жизнеобеспечения. По моему требованию мозг не трогали. Поэтому часть пути я вела корабль в ручную. Повреждения навигационной системы в той части, которая связана с мозгом, влияли на ориентацию корабля, – четко ответила Эл. Она обследовала корабль после ремонта несколько раз и до мелочей знала, куда залезли ремонтники Галактиса.

– А система управления? – спросила Лила.

– Ее не ремонтировали, она осталась цела.

– Я видела, как вы садились. Конечно, вручную. Автопилот был отключен.

– Я забыла его включить, – ответила Эл.

– Сколько времени вы управляли катером?

– Несколько часов. Потом спала. Я не могла вести его все время. Курс нужно было постоянно корректировать.

– Сколько суток длился полет?

– Может восемь, может больше, – неуверенно сказала Эл.

Присутствующие зашумели. Общее удивление перешло в обсуждение. Леон решил выждать. Пусть пошумят, а Эл пока выработает тактику дальнейшего поведения. Она отвечала без напряжения, хорошо держала себя в руках. Леон знал, что технические вопросы на руку Эл. Здесь ее не поймаешь и не обвинишь, она хорошо разбиралась во всем, что касалось корабля. Он ждал обсуждения моральной стороны вопроса, вот где она начнет вязнуть. Только бы не спорила. Еще полчаса и он объявит перерыв.

– Попрошу тишины, – наконец, громко заявил он. – Продолжайте.

– У меня еще есть вопросы. Вы принимали ободряющее?

– Да, в допустимых дозах.

– Все восемь суток?

– Да.

– Почему вы не отремонтировали все системы?

– Не хотела пускать их в мозг машины.

– Почему? У меня есть информация, что они отлично знают наши корабли.

– Да. Но каждая система хранит свои особенности. У меня были на корабле данные топографии, съемки боя. Ремонт мог их повредить, а я предполагала, что когда я вернусь, с цветами меня не встретят. Пусть все, что я делала, будет известно.

– Сколько раз в вас попали нападавшие? – спросила Лила.

– Один раз задели, – ответила Эл. – Второй удар был мощный.

– Почему они вас не добили? Ваше мнение.

– Я попала в один из трех кораблей. Из-за взрыва им пришлось перестраиваться. Я получила передышку. Потом, я вращалась и стреляла. Не давала подойти близко. Потом пришел корабль Галактиса, а нападавшие скрылись.

– Что вы нашли на месте катастрофы? – спросил Курк, будто не знал этого.

– Капсулу похожую на саркофаг. Я отдала ее спасателям. Она могла быть не безопасна, во-первых; и я нашла ее на территории Галактиса, во-вторых. В-третьих, я не нашла живых существ, ничто другое меня не интересовало.

– Как к вам отнеслись ваши спасители? – спросил Донован заискивающим тоном.

– Очень вежливо.

– Опишите их? Какие существа вас встретили? Были там земляне и кто?

Эл сказала коротко, без имен. Донован не унимался еще около получаса. Большинство вопросов, которые он задал, уже имели ответ при их тайной встрече. Эл решила, что он либо глуп, либо перепроверяет ее. Тогда он глуп дважды.

Прошло два долгих часа. Все уже было пересказано три или четыре раза. Эл устала от массы пустых вопросов. Было видно, что общего мнения нет. Они спорили. Эл пришла к заключению, что они в таких заседаниях участвуют не часто. Отсюда – неразбериха. Леон смотрел на всех усталыми глазами, его ждали дела сектора. Поведение присутсвующих ему не нравилось.

– После обследования корабля, начинаются поименные беседы с каждым из присутствующих, – сообщил он, намекая, что заседание заканчивается. – Эл, будь готова. Одна беседа в сутки. Помните, что капитан Эл имеет право уставать.