— Мы уже встречались. Как бы там ни было, мне пора на работу, — сказал молодой человек и вновь обратился к Алберте: — Я подожду, Берти. Я именно тот парень, в котором ты нуждаешься. Я буду добрым и к тебе, и к малышу. Я тебя обеспечу и никогда не буду сравнивать с другими женщинами.

Последняя фраза явно предназначалась Лоренсу. Алек напялил бейсбольную кепку на голову, выскочил за дверь, скатился по ступенькам и запрыгнул прямо через дверцу на сиденье кабриолета. Когда машина рванула по дороге, Лоренс повернулся к Алберте.

— Может, мне следует извиниться перед вами?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Братья считают, что мне необходим муж. У меня такое предчувствие, что Алек — всего лишь первый из многих «поклонников», которые посетят меня в ближайшее время. Я поговорю с ребятами, но сомневаюсь в успехе. Джонсоны невероятно упрямы. Братья, похоже, подозревают вас в гнусных намерениях по отношению ко мне. Сожалею. Все очень глупо. Постараюсь убедить их, что они ошибаются.

Говоря это, Алберта близко подошла к нему и, искренне глядя ему в глаза и действительно сожалея, что осложняет его жизнь, пообещала:

— Я сегодня же скажу им об этом.

Лоренс протянул руку и взял ее за подбородок, а другую руку положил на ее спину и медленно притянул ее еще ближе к себе.

— Не говорите им ничего. — Его голос прозвучал контрабасом в утренней тишине. — Они могут быть и правы. — Его губы накрыли ее губы.

От него повеяло запахом сиропа, теплом, мужчиной. Его требовательный рот накрыл ее рот, опалил ее невероятным желанием, чтобы он еще сильнее обнял ее. Она чувствовала, как его широкая ладонь на ее спине все сильнее притягивает ее к нему, пока он целовал ее один раз, второй, потом еще и еще.

И вдруг она почувствовала себя свободной — он отступил назад и только поддерживал ее теперь.

— Приношу свои извинения, — произнес он отнюдь не ровным голосом, от которого у нее задрожали все жилки. — Но, как я и сказал, ваши братья, похоже, правы. Я хочу относиться к вам с величайшим уважением, которого заслуживает верная служащая, но я склонен быть… непредсказуемым. Так уж вы действуете на меня. Я постараюсь держать себя в узде и не мешать вам, когда к вам будут приходить ваши поклонники.

Алберта почувствовала боль где-то глубоко внутри. Лоренс выглядел так, словно он хотел врезать кому-то, и она догадалась, что он жаждал нокаутировать самого себя. Я же, думала она, хотела бы вернуться в прошлое и стереть из памяти несколько последних мгновений. Тогда я не знала бы, каково это, когда тебя целует Лоренс Стоун. Не желала бы, чтобы он повторил все с самого начала. И он не стремился бы к тому, чтобы я исчезла из его дома и из его жизни. И перестал бы возбуждаться. Алберта покачала головой.

— Это — ваш дом. Нет нужды извиняться.

Потемневшие серебристые глаза как бы заглянули вглубь ее глаз. И этого хватило Алберте, чтобы вспомнить ощущение его плоти, вкус его губ.

— Я не… — заговорила она, глядя вниз на себя. — Я не уверена, что понимаю…

— Да что тут понимать? Вы очень соблазнительная женщина. А я легко поддаюсь соблазну.

Алберта улыбнулась, просто не могла не улыбнуться.

— Вы, должно быть, озабочены своим делом здесь больше, чем я предполагала. Оно должно быть влияет на ваше зрение и суждение, если вы называете меня соблазнительной. Ведь я… Посмотрите на меня. Я же на сносях, Лоренс. — Она скосила глаза на свой живот, потом подняла их и заметила, что Лоренс уже не хмурится, а усмехается.

— Да посмотрите на себя в зеркало, милая, а не на пальцы своих ног. Вы — само искушение, Берти, и искушаете меня до такой степени, что я теряю разум.