Господи, как я ему завидовала. Но – ничего не поделаешь. В общем, я решила пойти и подкрасить губы. Хоть что-то. Я забежала к Джейми стащить ее «Шанель». Может, мы и бедные, но на нужном не экономим.

Пока я рылась в ее косметичке, на улице припарковалась машина, и я подошла к окну – посмотреть, кто там. Да, вы угадали – это оказался чертов мистер «Тимберленды». Мое сердце упало. Ох, мать его! При нем была пара сумок – по всей видимости, с бутылками. Ладно, хотя бы выпивку привез, подумала я. Он стоял и разглядывал наш дом. Странно. Может, стесняется? Нет, не то – странной была поза. Будто он прислушивался к тому, что происходит внутри. Или принюхивался. Я спряталась за занавеску – и тут парень поднял свои звериные голубые глаза к окну. А затем поступил непонятно. Перешел на нашу сторону дороги, но не вошел, а свернул за угол на Харди-стрит.

Я вылетела из комнаты Джейми, чуть не зашибив Маркуса, который шел в туалет, и ринулась в спальню Моджо, где одно окно выходило на задний двор, а второе – на Харди-стрит. Мистер «Тимберленды» разглядывал обреченные заброшенные дома. Потом заметил бывшую свалку и, толкнув ворота, зашел внутрь. Я затаила дыхание. Что он там забыл? Хочет отлить перед вечеринкой? Или что? Пока я ломала голову, в комнату зашли Дженни и Магда – бросить куртки в кучу одежды на голой кровати. Затем заглянул Маркус и его очень серьезный друг Салим. Пока они радостно обсуждали, как тут мило и весело, я потеряла след мистера «Тимберленды».

По-прежнему недоумевая, я поплелась вниз. В гостиной под какие-то клевые вопли из старенькой магнитолы вовсю развернулся праздник. В дверь позвонили, и Энди пошел открывать. Я последовала за ним. Конечно, это оказался мистер «Тимберленды» – он протянул руку, улыбнулся, как заблудившийся мальчик, и спросил, туда ли он попал, – словно только что приехал. И Энди пустил его. Через порог.

Он вошел, весь из себя такой неуверенный – чистая показуха, и это я не сейчас говорю, я ему и тогда не поверила, в окно я видела совсем другое. Меня он проигнорировал. Почему? Потому что заметил Джейми, сидевшую на задрапированном муслином диване с Моджо и Бен. На подлокотнике примостилась Лонни. Мистер «Тимберленды» подошел к Джейми, и та просияла.

Мне, сказать по правде, стало не по себе. Господи, он же склизкий подонок. Какой урод. Я подошла, встала у него за спиной. Он опустил сумки и вытащил, ни больше ни меньше, бутылку «Моэт и Шандон»:

– Это тебе, я… я подумал, тебе понравится. Здесь еще пиво, но мне захотелось подарить тебе что-нибудь особенное. Ну, за то, что меня пригласила. – Джейми глядела на него, как Мадонна на младенца, блин, Иисуса. Мы все рты пооткрывали. – Да, прошу прощения, – добавил он, не отводя взгляда от ее лица, – в приглашении написано «Джейми, Моджо и Лили», а в баре я слишком… в общем, я не спросил твое имя. Так глупо. Извини. – И он улыбнулся фальшиво-детской улыбкой, блеснув ровными белыми зубами – «американскими», что называется. А затем, будто между прочим, отбросил челку с глаз. На самом деле – русые, заметила я. Русые, местами высветленные. У меня от напряжения свело шею. Моджо рассматривал его, чуть прикрыв узкие глаза – так Мушка разглядывает воробьев. Бен нахмурилась, а Лонни откровенно хихикала.

– Ничего… страшного. Я Джейми… Э, а это… Моджо, Бен, Лонни… Лили, иди сюда, познакомься с?…

– Шон.