Да, я про альбом забыл, про пустой. Он почему пустой — чтобы потом все наши пожелания в него вклеить и хранить вечно. У меня их тоже три — столько, сколько и фотографий. Жалко, что не с самого начала — не с первого класса мы их придумали. Не альбомы это, а волшебные зеркала: видно, кто и как к тебе относится. И хотя все пожелания, конечно, хорошие, но прочтешь и сразу чувствуешь: от души написано или просто так, для приличия. А еще бывает видно, с кем ты раздружился за год, с кем сошелся, кому из девчонок понравился, а которая и видеть тебя не может. И себя в этом зеркале разглядеть не трудно. Если в трех или четырех записках пожелают одно и то же, к примеру, не задирать нос — так и знай, что тебя считают задавалой.

В Борькин день рождения все пришли за полчаса до звонка. Васька торжественно вручает ему альбом, фотографию, а мы кладем перед ним запечатанные конверты с пожеланиями. Все идет, как положено: и улыбки, и шутки.

Посмотрел Борька на фотографию и видит: в центре, в круглом окошечке — не он, а какой-то незнакомый парень. И потух Борька сразу, как костер от ведра воды.

— Это, — говорит, — не я… не моя…

Заглянул Васька на фотографию, за голову схватился.

— Ай! Надо же!.. Это мы перепутали — не тебя засунули! Как мы не доглядели!.. Но ничего! Ты уж потерпи — завтра на тебя обменяем!

Борька сел за парту, уложил конверты в стопу, выровнял их.

— Я, — говорит, — ребята, больше не могу… Не железный… Хотите — перейду в другую школу?

— Нет! Не хотим! — ответил Васька и объявил: — КЛЮФ с этой минуты распускается! Навсегда!

Он взял карточку с чужим парнем, разорвал ее и вытащил из портфеля другую — с Борькой в центре.

— Теперь, — говорит, — поздравим нашего именинника по-настоящему!

Все, кто смог, дотянулись до Борькиных ушей и по команде легонько дернули за них четырнадцать раз — ему четырнадцать лет стукнуло. А на уроках он сидел за пустой задней партой и читал наши пожелания. Всякое там было, но все от души. Не знаю, вклеит ли он их в альбом, но помнить будет долго. Да и мы этот КЛЮФ на всю жизнь запомним. Страшное это дело — формализм. Он не хуже кирпича голову проломить может!..

Потери и находки

С нашим чертежником Борисом Борисовичем что-то произошло. Мы это сразу заметили. Шел шестой урок. Дал он задание. Мы чертим, а он к столу не сел и никакой детектив из портфеля не вынул. Неужели стесняется после нашего с ним разговора? Стоит у окна, задумался и бородкой стекло щекочет. Руки за спиной, и пальцы шевелятся.

Звонок прозвенел. Кто успел начертить, а кто и нет. В таких случаях Борис Борисович говорит, чтобы мы дома закончили. Но в тот день он на дом ничего не задал. Прошелся по проходу и, как обычно, без волокиты выставил отметки на всех чертежах, даже на незаконченных.

Неспроста это!.. Сидим, ждем.

Борис Борисович спрашивает:

— Деньги пришли?

Мы молчим, потому что не поняли, какие деньги.

— Забыли! — говорит Борис Борисович. — На почту и Сысоевой пришли деньги?

А ведь верно! Забыли мы проверить того парня!

— Сегодня же узнаем! — сказал Васька Лобов. — Катюша к Сысоевой сходит, а я — на почту… Но откуда… откуда, Борис Борисович, вам известно про это?

— Арнольду Викторовичу доверили свою тайну, а мне не доверяете? — пошутил Борис Борисович. — Он тогда рассказал на педсовете про ваш сбор, а мне поручили проверить, выполнен ли ваш наказ… Можете никуда не ходить: Сысоева нашла деньги у себя в кармане, в пальто, а начальнику почтового отделения они прислали три рубля в конверте.