То и дело подливая в бокалы, экс-ПГД предавался лирическим излияниям: хакеры постигнут смысл прогресса, если компании откажутся от ограниченного коммерческого видения. Фарид полагал, что на подобных идеях прибыльное дело построить будет нелегко, но на предложение Менантро согласился, во-первых, так как проект этот совпадал с его собственными устремлениями, а во-вторых, поскольку вознаграждение тут было гораздо выше, чем предлагала ВСЕКАКО, волей или неволей участвующая долей своего капитала в этом новом предприятии.

При второй встрече Фарид отметил, что Марк, почти в точности как Ольга, посматривал на него масляными глазками, а при прощании слишком сильно и долго пожимал руку. Но пока что Менантро сдерживался, разрываемый двумя противоположными инстинктами. Один, навязанный воспитанием, велел ему оставаться в рамках приличий; другой же, связанный с недавним открытием греха, убеждал его, что «все только об этом и думают». Но неодолимое влечение притягивало его к этому обольстительному смуглому молодому египтянину, умному, сведущему в новых технологиях, полностью неприемлемому для той среды, в которой Менантро вырос. Фарид, чувствуя давление, начал было бунтовать, решив, что во Франции сексуальное преследование арабов не имеет пределов. Впрочем, в потерявшем голову от страсти ПГД ничего эротического он не находил, даже напротив. Но в конце концов он уступил силе, более могущественной, чем его воля, не в состоянии противиться влечению влюбленного, который старше его, сконцентрировавшего на нем свое внимание и желание. Как-то все сошлось, и они оказались в постели.

Марк проявил себя отличным партнером. Ему была чужда навязчивая идея Франсиса насчет семейной жизни, он любил выходить, устраивать празднества, бывать среди журналистов и телевизионщиков, которые, кстати сказать, испытывали к нему очередной всплеск интереса по причине того, что он, глава корпорации, оказался геем. Более того, его жажде являть себя людям и миру сопутствовала целомудренная деликатность по отношению к любовнику. Никаких прогулок, взявшись за руки, никаких прилюдных поцелуев, никаких разговоров о праве гомосексуалистов усыновлять детей. Фарид, со своей стороны, делался все более и более straight, отдавая всю свою энергию созданию новой компании, и вскоре проявил себя как настоящий менеджер. Жили они каждый в своей квартире, и у египтянина в первый раз появилось чувство, что он обживает облегченную модель гомосексуализма, а не участвует в создании гомосексуальной карикатуры на французскую семью.

Весной Марк предложил Фариду отправиться с ним вместе в его сельский дом на острове Йе. В Пор-Жуэнвиль они приплыли под проливным дождем. Вместе с ними в трюме прибыло множество картонных ящиков с компьютерным оборудованием, которое должно было позволить Фариду создать систему для контролирования деятельности рождающейся компании. Оба они, горячие сторонники использования всех технологических новинок, чувствовали себя в авангарде борьбы за прогресс. Пиратство ширилось по всему миру, угрожая финансовому равновесию фирм-производителей, которые не могли продавать свои диски или фильмы, поскольку миллионы шустрых пользователей бесплатно скачивали их из Интернета. Политические лозунги первых хакеров, вступавших в рукопашную с капиталистическим Интернетом, испарились, а на их место пришел гигантский черный рынок всепланетного масштаба.