Короче говоря, упрашивать ее не стал: баба с возу – кобыле легче. Сухо попрощался и живо отвалил. Настоящий сыщик всегда куда‑нибудь торопится. Например, надрать кому‑нибудь задницу.

Или найти приключение на свою.

ГЛАВА 5

Теперь мне предстояло каким‑то образом разобраться в причинах гибели Алексея Геннадиевича Пущина, молодого да раннего заместителя директора автоколонны 1674 дробь 32. Но, прежде чем ехать на осмотр покореженной машины, я занялся древним амулетом. Нужно было куда‑то его спрятать, причем как можно скорее.

После того как пропустил через себя мусорный поток, чувствовал я себя словно просроченный огнетушитель: упс на входе, пш‑ш‑шик на выходе. Пребывая в таком растрепанном состоянии, толково накрыть амулет каким‑нибудь заклинанием, типа Последнего Тумана или Тихого Омута, разумеется, не мог. Поэтому, не мудрствуя лукаво, нашарил полученный где‑то на сдачу заурядный спичечный коробок, высыпал из него спички и запихнул внутрь золотую лодку с лодочником. Затем отодрал от коробка дурацкую этикетку с дурацкой рекламой дурацкого сайта дурацких знакомств и тщательно – круг за кругом, тупик за тупиком – начертал на лицевой стороне коробка схему Лабиринта без Входа и Выхода, а на обратной – точно такую же, но в зеркальном отображении.

Вот так вот просто и со вкусом решил я возникшую проблему.

Если дело обстоит так, что действительно дух‑мститель сорвался с цепи и проник в Пределы, то теперь для восстановления ментальной связи, нарушенной при передаче амулета из одних рук в другие, ему придется поблуждать. Слабому духу – вечно, среднему – полвечности, сильному – несколько суток. Или часов. Или минут. Смотря насколько силен.

Повертев коробок в руках, я оценил качество исполнения, после чего закинул его в бардачок и не удержался – хохотнул: знали бы непосвященные, из какого сора порой рождаются сакральные объекты. Ахнули бы.

Автостоянка, куда, по словам господина Домбровского, затащили убитый автомобиль, находилась во Втором Городе. И я помчался туда на всех парах, если это выражение – «на всех парах» – применимо к нервному маневрированию по перегруженным транспортом улицам. Приходилось сигналить и орать своеобычное: «Черт побери вас, люди! Когда же вы научитесь водить по‑человечески?!»

Автомобиль Алексея Пущина я разыскал с трудом. Но разыскал. Тачка была, конечно, в кошмарном состоянии: мало того что побывала в жестокой аварии, так ее еще и мародеры при полном попустительстве местных сторожей успели изрядно обглодать. Одного ворюгу я даже застал с поличным. Хмурый дядька с пропитой рожей деловито упаковывал в пакет один из задних фонарей.

– Стоять‑бояться! – зычно проорал я.

– Пшел на… – огрызнулся дядька.

Вообще‑то мага посылать опасно. Может обидеться. А обидится – умоешься и сам пойдешь по названному адресу. И будешь бродить по белу свету до скончания времен. Один такой смельчак уже вон ходит туда‑сюда, пугая бабочек оранжевой окраски. Имеется в виду обнесенный могильным покоем бедняга Агасфер. Он же – Бутадеус. Он же – Картафил. Он же… Короче говоря, тот парень, что широким массам трудящихся известен под кликухой Вечный Жид.

Но нет, я не обиделся. На опустившихся болванов обижаться – себя не уважать. Сдержался. Но припугнуть слегонца не преминул.

– На кой тебе, дядя, разбитая‑то? – спросил для завязки.

– Где на… разбитая на… – озадачился дурилка картонный и, быстро вытащив фару из пакета, стал вертеть ее в поисках трещины.

– А вот на… где на.!

Я щелкнул пальцами, фара тут же с громким хлопком взорвалась и осыпалась на гравий стеклянным мусором.