Выходные прошли ни шатко ни валко. Толька ныл, что даже в выходные ничего, кроме фабричных сосисок и макарон на обед у них нет, вот настоящие жены в выходные дни пирожками семью балуют, а она на пятом десятке даже оладий нажарить не может. Света огрызалась, говоря, что в выходные настоящие мужья жен в ресторан ужинать при свечах водят, а не на кухню загоняют. Толька опешил от такого неожиданного поворота темы и странно замолк, уткнувшись в телевизор.

Света, избавившись от него, опять предалась мечтам об успешном завершении карательной экспедиции. В понедельник вечером она еще раз просмотрит дискету, напишет докладную с разъяснениями… А может, и не надо? Просто отдать дискету Воробьеву. Он будет обязан принять сигнал и передать его в отдел безопасности предприятия. Вот там правда могут возникнуть сложности…

Отдел безопасности возглавлял полковник Калинин, по несчастливому для Светы стечению обстоятельств, — почитатель черновского «обаяния» и хороший приятель Луценко. Там же, в отделе безопасности, это начинание может и закончиться… Просто Калинин, посоветовавшись с Луценко, попросит Чернову написать очередную объяснительную, а той только этого и надо, чтобы еще раз продемонстрировать свой «слог и стиль»! Опять выставит Свету развалюхой с крышей набекрень, поведает о ее интимных проблемах, а мужики будут читать и веселиться над ней, бабой-дурой!

«Бросила бы ты все это — уволится она, и пусть! — несколько раз пытался вклиниться в ее мысли голосишко. — Опять ведь только хуже себе сделаешь…»

Свете захотелось заткнуть уши, чтобы не слушать этот свербящий голос. Но он звучал внутри, и заглушить его не было никакой возможности.

«Пусть болтает все, что хочет. Буду действовать, как решила».

А решила она даже Наташе об этом не сообщать, лишь бы та не стала ее отговаривать. Третьей докладной Света писать не будет — действительно, это похоже на преследование, но дискету отдаст Воробышку — пусть разбирается, что это там за чертежи и схемы. Есть надежда, что он не разберется, но Калинину не отдаст, а сразу перешлет ее в ФСБ, а там… Ну, если и не посадят, то нервы хоть этой бездушной сволочи помотают, и то хлеб… А там видно будет.

Света так и сделала. Чернова даже не обратила внимания на исчезновение коробки с дискетой. На вопрос, когда же она, наконец, уволится, Чернова ответила:

— Когда подыщу приличное место.

— Что-то вы все ходите и ходите на собеседования, а все без толку.

— Где-то я им не подхожу, где-то они не подходят мне.

И словно они и не находились в страшной, непримиримой ссоре, спокойно продолжила рассказ:

— Вот, например, институт парашютостроения…

— Что?

— НИИ парашютостроения — оказалось, есть в Москве и такой. Они еще планерами занимаются и парапланами… Хорошее место, люди интеллигентные и оклад неплохой…

— И какой же это «неплохой» в вашем понятии? — осведомилась Света возможно язвительнее.

— Шестьсот пятьдесят.

«О господи, и такие деньги человеку с улицы предлагают!» — екнуло Светино сердечко.

— И вы, надо полагать, отказались…

— Да, а кто согласится ездить от Щелковской сорок минут на автобусе к восьми утра?! Поэтому у них и половина штата не набрана… А расписание они менять не могут — оборонное предприятие.

— Мне надо точно знать, когда вы уходите.

— Как всегда, в самый неподходящий момент. Вы же сами говорили, что в отпуск я всегда ухожу в самое неподходящее время. Только из отпуска я через две недели возвращалась, но теперь… Так что готовьтесь к самому худшему.