Loading...
Изменить размер шрифта - +
И алые струйки из его раны, которая не закроется никогда, не остановятся, пока не оросят всю выжженную жаром землю.
Я еще раз посмотрел на кровавые воды потопа, превратившие пустыню черноты в озеро красного блеска. И не мог избавиться от убеждения: МОЙ РАНЕНЫЙ БРАТ ПИТАЕТ ЭТО ОЗЕРО КРОВЬЮ СВОЕЙ ЖИЗНИ.
- О чем задумался, малыш? - Я взглянул на Стивена - он улыбался. - Вот это видишь?
- Что это?
- Сам знаешь. Я их взял из альбома, когда мы с отцом уезжали в Америку... когда я оставил тебя и маму. Вот это ты на старом велосипеде, который мы нашли в гараже у Говарда. А вот у тебя бинты на голове... это когда я в тебя стрелял. Черт, как я тогда беспокоился! Я боялся, что тебя убил.
- И ты все время носил их с собой?
- А как же. Ты же моя семья, дуралей! - Он закашлялся и снова улыбнулся.
Вот так это было.
Я сидел рядом с ним на промокающей кровью простыне. Все было спокойно, безмятежно. Мы смотрели фотографии. Мы вспоминали старые времена. Он мне говорил, чтобы я сам о себе заботился - в будущем.
В кино сцены смерти всегда коротки. Умирающий говорит свою реплику - трогательную, если она хорошо сыграна, потом закрывает глаза и роняет голову на сторону. Музыка смолкает.
На самом деле люди могут умирать долго. Не меньше времени, чем рождаться.
И вот лежит Стивен Кеннеди и спокойно разговаривает, даже шутит, и глаза у него иногда разгораются ярко, потом тускнеют, будто он сейчас заснет, потом он снова приходит в себя, шутит, держит фотографии и смотрит на них.
Настала ночь.
От момента, когда я перенес его в каюту и до того, как он перестал дышать, прошло больше двадцати часов. Оглядываясь назад, я понимаю: это избранность - то, что я был с ним в это время.
В эти двадцать часов мое взросление шло быстро. Я увидел жизнь с других сторон. Кажется, это тогда я понял, что значит быть мужчиной.

Когда сквозь красные облака солнце осветило красные воды, я вышел на палубу. Впервые за все это время ощутил кожей лица свежий и чистый ветер.
Я понял, что наводнение подняло корабль из корки засохшей грязи. Мы свободно плыли по красному озеру.
Рядом со мной оказалась Кейт. Она ничего не сказала - и не надо было. Когда она обняла меня рукой за талию, я обернулся к ней и зарылся лицом в ее волосы.


КРАСНЫЙ ПОТОП

Июнь
Что еще осталось вам рассказать?
Наверняка вы знаете, что было после смерти моего брата Стивена; это подробно записано. Вы знаете о спорах, которые вел я с людьми на корабле. Быть лидером я не хотел. Видит Бог, я не думал, что справлюсь с ответственностью, но и группа Стивена, и лондонское племя проголосовали за это. И вот я оказался вождем двух сотен людей, из них больше половины детей, на военном корабле посреди бесконечного красного потопа.
Вначале мы всерьез боялись, что нас вынесет в Атлантику, где мы помрем с голоду, бесцельно дрейфуя. Хотя мы и смогли запустить генераторы корабля и получить электричество, рулевое управление и гребные винты были настолько повреждены, что корабль не имел хода.
На следующий день после смерти Стивена течение пронесло корабль через то, что осталось от большого города - быть может, Ливерпуля. Из воды торчали шпили церквей и верхушки офисных зданий. Я велел отдать кормовой якорь и смотрел, как он погружается в воду.
Он уходил в красную муть, увлекая за собой массивную стальную цепь, потом где-то зацепился за остатки дороги, опрокидывая застрявшие автомобили, может быть, срывая крыши домов, и наконец зацепился за здание. Кто знает, какое? Может быть, кинотеатр или супермаркет.
И полгода мы простояли там на якоре.
Зима ворвалась бурями - взять реванш за жар. Месяц за месяцем падали с неба хлопья черного снега, вода рябила под северными ветрами, валяя стоящий на якоре корабль.
Тот, кто грузил на этот корабль припасы, поработал отлично.
По крайней мере мы не голодали.
Быстрый переход