|
И эти люди тоже менялись. Масштабные катастрофы и массовая гибель меняют сознание выживших - даже тех, кто оказался почти что зрителем в задних рядах. Дин Скилтон, захвативший только что очередную пригоршню градин, чтобы показать их Кейт, был в школе моим лучшим другом. Он был из старательных учеников, которые домашние работы делают вовремя, играют в шахматы за школу и ходят в клуб молодых христиан, просиживают вечера за компьютером. Хотя мы иногда шутили грубые шутки с другими ребятами и даже со стариком Фроггартом, обычно Дин избегал драк и любых конфликтов, которые могли обернуться плохо. Теперь он стал самоуверен, как петух. Он оспаривал любое предложение - в основном, как я думаю, ради самоутверждения. Он пытался заставить тебя опустить глаза, небрежно перекладывая с плеча на плечо взятый у Бена дробовик "бернаделли" двенадцатого калибра. Само по себе это не казалось значительным, но несло скрытую угрозу. Вроде бы он говорил: "Видишь ружье? Видишь? Так вот, в следующий раз я за него возьмусь, чтобы дулом ткнуть тебе в морду". Рут Спаркмен прилипла к Стивену. Отличная получилась пара. Он - высокий, красивый, с пружинным спортивным шагом. Рут была капитаном женской футбольной команды. Она играла в теннис, ездила верхом. При одном взгляде на нее ощущалась ее мышечная сила и энергия. Стенно был все еще с нами - телом, если не духом. Он все поглядывал на горизонт, будто высматривал оживших мертвецов, ползущих по полю. Я оглядывал людей. Жена Стенно тревожными глазами следила за каждым движением своего мужа. Кейт брала градины из протянутой руки Дина. Говард Спаркмен протирал очки какой-то тряпицей. Вид у него был серьезный, будто он обдумывал что-то важное. Цок-цок-цок. Все это под быстрый ритм стучащего по полю града. Цок-цок-цок. Мы с Кэролайн замолчали, и я услышал разговор двух девушек: - Этот Бен Кавеллеро, что он вообще из себя строит? - Не знаю, я его вообще пару раз видела. Но зачем он нас сюда послал? То есть зачем на самом деле? - Знаешь, вся эта идея какая-то... фашистская. - Согласна. Полностью фашистская. Попахивает нацистской идеологией. - Выбрать людей, чтобы они пошли и стали лагерем там, где никто не найдет. Все это похоже на немецкие фильмы с пропагандой "Силы через радость". - Нет, я про то, кто ему дал право решать, кто пойдет и кто останется? - А он поставил на нас эксперимент. А что? Возьми шестьдесят человек, вооружи до зубов и поставь во главе диск-жокея из Америки. - О котором вообще никто ничего не слышал. - Вот именно. Поставь его главным и отправь их всех в глушь. - И посмотри, сколько они продержатся. - Пока им не перережут глотки. - Или пока они сами себе глотки не перережут. Заткнитесь! Мне хотелось это крикнуть, но в их речах был смысл. Как бы ни уважал я Бена и как бы прав он ни был, отсылая нас из Ферберна, пока там не разразился хаос, я видел впереди целый терновый лес проблем. Будут ли люди делать то, что просит Стивен? Не найдется ли кто-нибудь, скажем, Дин Скилтон, который решит, что лучше подходит на роль лидера? Что, если мы напоремся на тысячные толпы беженцев, притом изголодавшихся? Что их остановит, когда они увидят наши запасы провизии? А если у кого-нибудь случится аппендицит? А потянет ли и дальше старик Фуллвуд? А что мне делать с Кэролайн? А если земля разверзнется у нас под ногами? Если начнет изрыгать огонь и камни? И кто, черт возьми, заглядывал ко мне в палатку? У меня пересохло во рту. Я вспомнил факс этого парнишки из Южной Африки: "Я видел вчера ночью серого. Он шел среди мертвецов. Газ ему не вредил". Я вспомнил странную вспышку Стенно: "Серые! Вы слышали о серых?" Я думал, что не разглядел ту фигуру ночью, но сейчас понял, что видел больше, чем мне казалось. Только почему-то подавил это воспоминание. |
