|
Ноготков вел стройку железной рукой. В городе и вокруг трудилось около пяти тысяч человек, но не было никакой суеты и толчеи. Одни рубили и подвозили лес, другие ладили срубы. На стены бревна шли крупные и сырые, а помельче годились на избы. Срубы-клетки выстраивались в ряд на бугре для сушки. Уже построены над каменными кладями башни, тесались балки для ворот, готовилась дрань для крыши. Из сухостойных и смолистых сосен рубились воеводская изба и жилье для протопопа. Бревна клались на мох. К крещению, глядишь, и новоселье воеводе можно будет справить. Уже маячили над землей наугольные башни, из трех ворот сделаны двое, на башнях достраивались шалаши для несводного карау ла. Стены возведены все, сейчас к ним пристраивались бревноты для стояния стрельцам.
Крепость была, считай, построена, и можно было все силы бросать на жилые городские строения. Выручать Настю отозвались сразу трое; Андрейка, Айвика и Дениска. Весь вечер спорили: молодая троица настаивала — Настю надо выкрасть, а для этого чем меньше будет людей, тем лучше. Топкай возражал. Узнать, где прячут Настю, может Айвика, но выкрасть двое парней не смогут. Если и смогут, их догонят, убьют. Ярандай хитер, а мурза жесток. Илья предлагал просить у воеводы десятка полтора конников. Сошлись на совете отца Иоахима — послать троих, но только на разведку. Пусть все выведают и Айвику шлют обратно. А там можно будет что-то и придумать. Но утром выяснилось, что весь спор был бесплодным. На передовой дозор, что стоял на песчаной косе, нарвался ногаец. Увидев двух стрельцов в секрете, он бросил в снежный сумет большой узел и поскакал обратно. Стрелец успел взять его на прицел и трахнул из пищали. Лошадь под ногайцем рухнула, его поймали и привели к князю Ноготкову. Развернули узел — там лежала еле живая Настёнка. Ногаец долго не ломался и рассказал, что Ярандай продал мурзе свои владения и с деньгами куда-то скрылся. Аталык уехал в сторону Казани и взял с собой Настю, а в Ярандаевом илеме теперь хозяин Аббас и джигиты, которые остались с ним, ловят по лесам девок, чтобы жениться. Настёнку передали Палаге. Теперь в Ярандаев илем ехать было незачем. Андрейка настаивал, чтобы его отпустили в Казань. Илья загрустил шибко — найти в Казани мурзу трудно, да и в Казань ли он уехал? Искать девушку в таком большом городе — это все равно, что искать иголку в стоге сена. Поэтому пришлось снова идти за советом к воеводе. Поручили это отцу Иоахиму. В середине декабря в новый город приехал воевода князь Александр Михайлович Нагой, чтобы сменить Григория Вельского и Петра Шеховского. Он привез царский указ, который узаконивал Царевгород на Кокшаге. В указе было сказано: «Лета 7093-го, ноября в первый день государь царь и великий князь всея Русии Федор Иванович указал послати в Новый царев город с нарядом и с запасы на три полка. А как воеводы запасы и наряд провезут, и быть в Цареве-городе воеводам Ивану Ноготкову да Александру Михайловичу сыну Нагого. В городничих быть Звяге Воейкову, а князя Петра Шеховского да князя Григория Вельского велено отпустить. А князю Ивану Гагину итти в Казань...» Ноготков, получив приказ, выбрал из передового и сторожевого полков лучших стрельцов, довел гарнизон до тысячи бойцов, остальных отпустил с князьями. Шеховской ушел на Москву, Вельский — на Тулу. Гагин стал собираться в Казань. И тут к нему постучались Ешка и Айвика. Было это в воеводской избе, князь Иван Васильевич зашел как раз проститься с воеводой Ноготковым. — А, девка храбрая! — воскликнул Гагин. — Проститься пришла? — Пришла. Я думала, ты забыл меня. — Как можно? Один бог знает, где был бы я и мой полк, если бы не ты. — Помнишь, ты мне рубль обещал? — Как не помнить. Вот он, — князь полез в карман. — По карманам не шарь, у меня теперь рубли свои есть. |
