—    Кокша по-русски — Чирей.

—    Такое может быть. Русский богатырь Илья Муро мец тоже сидел сиднем тридцать лет и три года. А потом стал могутным.

—    Слушай дальше.

—    В прошедшую ночь Кокша не дал матери заснуть ни на миг — чирей разросся, покрыл всю грудку ребенка багрянцем. Наутро боль утихла, и ребенок заснул. Задремала и мать. И вот в предрассветную пору, когда туман покрыл реку и ее берега белесой волнистой пряжей, появился Кугурак. И хотя туманная мгла поднялась выше прибрежных ив, она доставала богатырю только до пояса. Он огляделся, увидел дремавшую Элнет и легким кивком головы усыпил ее. Потом подошел к роднику, сруб на нем высох и потрескался, долбленая колода раскололась. Широким взмахом руки онар вызвал воду, родник ожил, и серебристая струя зазвенела по дну ручейка. Когда ом возвратился к дубу, колыбель оказалась около его колен-так высок и могуч был патыр. Он наклонился над колыбелью и заговорил:

Ты спишь, дитя, печаль тебе неведома.

Лишь мать поет о горе и жестокости.

Да и она, наверное, не знает,

Что вся земля слезой горючей полита.

Народ давно под игом змея стонет.

Пришла пора — расти врагу на горе.

Пусть из тебя уйдет болезнь лихая,

Которой одарил тебя Турни.

Кугурак положил руку на грудку ребенка, и чирей исчез. Затем он взял мальчика, поднял на вытянутых ладонях и сказал торжественно:

—    Я — патыр Кугурак! Возьми, Кокша, мою земную силу, а смелости тебя отец научит.

Мальчик открыл глаза, взглянул на Кугурака и снова заснул. Болезнь ушла из него, а сон ему был так необходим сейчас. Онар долго любовался ребенком, который вырастал на глазах и уже не умещался в огромных его ладонях. Богатырь хотел положить его в колыбельку, но и она оказалась мала для росшего не по дням, а по часам мальчика. Пришлось патыру расстелить на траве свой кожаный плащ й положить Кокшу на него.

Из клубящегося тумана показался второй онар. Он был так же высок, как и Кугурак, но только худощав, поджар как олень, с длинными ногами и быстрым взглядом.

—    Не узнаю Чоткар-онара, — с упреком произнес глава богатырей. — Ты опоздал...

—    Я только что с Ветлуги, — перебил его Чоткар. — Ловил там рыбу...

—    Не торопись. Ты посмотри сюда. Онар, которого мы ждали, появился. Ему я отдал силу, а ловкость ты отдай.

—    Отдам!—воскликнул Чоткар. — Давно земля она-ров не рожала. Остались мы втроем... Ого! Он на глазах растет! — Чоткар проворно обежал вокруг Кокши и устремился в туман.

—    Куда ты?!

—    Побежал я... Жена ругаться будет. Когда я побежал за рыбой, жена поставила котел с водой на угли. Когда вода вскипит, я должен быть на месте, — и Чоткар показал кошель с рыбой.

—    Так это ж двести верст туда-обратно?

—    Не зря меня зовут Чоткаром. Когда я по лесу бегу, деревья расступаются, мелькая, сливается в сплошную стену зелень. Ах, там вода уже кипит, наверно... Бегу!

—    А ловкость?

—    Ах, да! — Чоткар подбежал к Кокше, положил на него ладони и торопливо проговорил:

—    Бери, Кокша, мою земную -ловкость. А доброте научит тебя мать. Чеверыи, Кугурак! — Чоткар махнул рукой и исчез в тумане.

А солнце уже поднялось над горизонтом, прошило своими лучами лесные чащобы, развеяло туман, согревая воздух. Где-то вдали заиграли гусли, напев их все приближался, и скоро на берегу реки появился Арслан-онар.

—    Приветствую тебя, Арслан!

—    Салам, Кугурак.