|
«И добрые духи не знают! Знаю только я один. Да если бы знали, все равно им не сделать такого меча. Где они возьмут полную бочку слез?!» — «А зачем слезы?» — спросила я. «Чтобы сковать волшебный меч, нужно собрать все украшения, какие носят женщины: браслеты, кольца, серьги; железо, медь, золото, серебро. Все это надо расплавить, выковать меч. Нужно нагреть его до цвета соломы и опустить в бочку с материнскими слезами. И вот тогда... Но ты сама понимаешь, что столько слез набрать невозможно». — «Конечно, — сказала я. — Не будут же они приводить к бочке баб и заставлять плакать». — «Но ты не вздумай разболтать об этом своему муженьку! — вдруг крикнул он. — Если ты это сделаешь, я превращу тебя в простую бабу, привезу домой, брошу среди моих рабынь, а змеенышу велю тебя охранять. Ты знаешь, как он тебя ненавидит и какую жизнь он тебе устроит. Ты лучше убеди онара, пусть он даже и не думает о мече. Я подумываю его сделать моим настоящим зятем, чтобы вы жили здесь, около меня. Ты расскажи ему о нашем богатстве...»
Я все ему обещала, и он велел мне уговаривать тебя: «Если онар будет со мной, мы поработим всех людей». — Ты хочешь этого? — спросил Кокша. — Нет. Завтра же начнем собирать украшения и слезы. — Разве можно это сделать? Твой отец прав, как собрать столько слез? — Можно. Я видела у вас берестяную посуду для пива и кваса. Как она называется? — Пурак. — Надо сделать тысячу пураков, но только маленьких, с палец величиной. И тайно раздать их матерям, у которых мой отец забрал дочерей и сыновей. Пусть они собирают слезы в эти берестяные посудинки. Потом я сама поеду их собирать, меня не заподозрят лазутчики отца — они меня боятся. Обрадованный Кокша созвал старейшин и рассказал им все. Скоро на многие версты кругом мужчины стали делать берестяные посудинки, матери начали собирать в них слезы, а женщины и девушки каждого илема сносили в одно кудо все свои украшения. К осени у кузнеца Янала скопилаеь гора браслетов, колец и других украшений, а под навесом в тени стояла тысяча пурачков, наполненных материнскими слезами. Меч вышел вдвое больше, чем первый. Когда оружие было отковано, его нагрели до цвета соломы, все слезы вылили в посудину и сунули туда нагретый меч. Из посудины вырвались клубы соленого пара, и закалка меча закончилась. Когда Кокша начал его испытывать, все были поражены. Стоило мечом только прикоснуться к дубу — дерево сразу падало. Стоило размахнуться вокруг — и возникала поляна. Теперь можно было бросать клич народу, чтобы все собирались на бой с бесовской ратью Турни-кея. В конце осени произошла решительная битва с Турни-кеем. Змей все лето спокойно отдыхал, он верил, что дочь среди людей, и если появится опасность — предупредит. Но когда лазутчики сообщили, что онар Кокша ведет рать, и что люди делают гати и проходы в болотных трясинах, Турни тоже не особенно забеспокоился. Он превратился в змея, перелетел болото, опустился на сухом месте и, превратившись в Турни, крикнул: — Эй ты, Чирей! Вызываю тебя на открытый бой! — Эй ты, гад ползучий! — ответил Кокша. — Принимаю вызов! Турни топнул ногой, в его руке появился трезубец. Не успел он поднять его, как Кокша ударил по колдовскому железу мечом и рассек его на две части. Половинки трезубца вспыхнули ослепительно белым пламенем, огонь был настолько сильным, что под ними загорелась земля и они стали уходить вглубь, оставляя после себя черный, опаленный колодец, который и до сих пор считают бездонным. Лишившись главного оружия, Турни перепугался и. превратившись в змея, улетел восвояси. |
