—    Зато мой сын гладкий стал, — с обидой сказал Турни. — В тяжелые, лихие времена удрал из царства. Уж много лет не кажет в доме глаз. Хоть весточку какую бы послал, спросил бы, как живет отец...

—    Я вижу, жизнь твоя, старик, не мед. Я слушал за кустом твою пустую болтовню, ты стал ворчун, старик. Где теперь онар, где меч?

—    Видали умника?! Онар лег отдыхать в курган и меч забрал с собой.

—    Ну что ж. Пусть дрыхнет этот крот на колдовском мече. Пора бы рать твою поднять, онара разбудить. Пока глаза он протирает — схватить и этим же мечом прикончить.

—    Глупец. Онара разбудить никто не может, кроме Кайны.

—    А это что за птица?

—    Правнучка онара. Ей он оставил тайный клич, заветное словцо...

—    Ей сколько лет?

—    Не больше двадцати.

—    Положись на меня, старик. По женской части нет меня бойчей.

Обычно к кургану первым приходил Янтемир. Он должен был по ночам охранять покой онара. Чтобы ему не скучно было коротать ночь, приходила сюда и Кайна. Они гуляли около кургана, пели тихие песни. На этот раз Кайна пришла в урочное время, но любимого не застала. Это обеспокоило ее: Янтемир никогда раньше не опаздывал. И она запела песню, чтоб дать знак патыру, что она уже здесь:

Я зеленый листочек зажму между губ,

Полной грудью вдохну свежего ветра,

И листочек тогда запоет нежно и жалобно,

И все узнают, что я жду своего желанного.

—    Это Кайна, — шепнул Турни. — Сейчас появится Янтемир, и нам несдобровать. Бежим!

—    Ну нет, — зашептал Яиге. — Пока я не познакомлюсь с этой девой, отсюда не уйду. Поползли к кургану.

К Кайне подошел Янтемир:

—    Прости, красавица, что опоздал немного. Предчувствием беды томимый, я по лесу ходил. Какая-то неясная тревога напала на меня. В лесу, на берегах реки и на полянах — везде я чувствовал большое беспокойство. Кругом летает воронье и каркает зловеще. Все стало так, как в прошлые года, когда Турни с своей ужасной ратью на нас готовил нападенье. Попряталось зверье по норам, они ведь чувствуют беду гораздо раньше нас. Стой, кто там?! — крикнул вдруг Янтемир, но на опушку леса вышел карт илема,

—    В лесу ты не заметил ничего? — спросил он Янте-мира.

—    Тревогу чую.

—    Я только что гадал на воске. И вышло, что в лесу дремучем нашем злодей какой-то новый появился.

—    Где?

—    Об этом воск сказать не может. И мы решили послать во все четыре стороны гонцов. И ты иди. Охотник ты, и знаешь все дороги: кого куда послать и где что посмотреть. Здесь мы останемся и доглядим за всем.

—    Иди, отец. А ты, красавица, иди в илем, и будь со стариками рядом.

—    Вернешься скоро?

—    Недели две придется походить. Леса огромны.

—    Я только попрошу — побереги себя. И вот возьми платок.

—    Спасибо. Он будет каждый миг напоминать тебя.

—    Знай, милый, это не простой платок. Волшебный. Ты, может быть, задержишься в отлучке, а злая рать с других дорог нагрянет. Ты знай, когда платок мой потемнеет, узоры все на нем увянут и поблекнут, спеши сюда на помощь.

—    Прощай, родная, — Янтемир обнял Кайну, спрятал платок на груди и отправился за картом.