– Рассказывайте своими словами, а если нам понадобится, мы зададим вопросы.

– Идет. – Бентон потер ладони: он явно был доволен заполучить вторую внимательную аудиторию за одно утро, что компенсировало, вероятно, тот страх, что он пережил накануне ночью. – Все случилось после полуночи. Говорю так точно, потому что выключил телевизор в полночь, как делаю всегда. Я собирался ложиться спать, поэтому везде выключил свет, а потом решил выйти на балкон и оглядеть окрестности, так, на всякий случай. – Он доверительно наклонился вперед. – Иногда в кустах поблизости пошаливают ребятишки.

Дэйв понимающе закивал, а Селуччи спрятал улыбку. Старик, без сомнения, проводил много времени на балконе, следя за порядком и соседями. Футляр с биноклем, стоявший на полу рядом с креслом, явно на это указывал.

Прошлой ночью едва Бентон вышел на балкон, как сразу понял – что‑то неладно.

– Меня поразил запах. Как от тухлых яиц, знаете ли, только еще гаже. А потом появилось оно – огромное, страшное, и пролетело так близко, что я мог бы донего дотронуться – если бы выжил из ума, как думает обо мне моя невестка. Размах крыльев у него был семь или восемь футов. – Он замолчал, делая эффектную паузу. – Огромная летучая мышь. Носферату. Вампир. Отыщите его склеп, джентльмены, и вы найдете убийцу.

– А вы можете описать это существо?

– Если вы имеете в виду, сумел бы я его узнать среди других таких же, то вряд ли. По правде говоря, оно пролетело мимо так быстро, что я разглядел главным образом очертания. Но вот что я вам скажу, – голос старика стал серьезнее, и в нем послышались нотки ужаса, – у этой твари были такие глаза, каких я никогда не видел ни у одного живого существа и надеюсь никогда больше не увидеть. Желтые такие, холодные глазища. Если бы только оно еще раз оглянулось на меня, мне тут же пришел бы конец. В них было зло, джентльмены, настоящее зло, холодное и безжалостное, присущее самому дьяволу. Я уже старый человек, и за последние несколько лет мы со смертью стали приятелями. Меня больше ничто не пугает, но то, что я увидел вчера, чуть душу из меня не вышибло. – Бентон с трудом сглотнул, пытливо вглядываясь в лица собеседников. – Можете мне верить или нет... тот репортер, кстати, не поверил, когда я спустился вниз узнать, чего так развопились сирены... но я знаю, что видел, и знаю, что я почувствовал.

Селуччи очень хотелось принять сторону репортера, который описал мистера Бентона как забавного старикана, но детектив не сумел отмахнуться от того, что видел этот человек. И от того, что он чувствовал. В голосе Бентона было нечто такое, от чего волосы на загривке полицейского встали дыбом, и хотя разум противился поверить в его рассказ, интуиция подсказывала обратное.

Майку очень хотелось обсудить это с Вики, но он решил, что не доставит подруге такого удовольствия.

* * *

– До чего я ненавижу эти штуковины. – Последовавший преувеличенно тяжелый вздох прозвучал на автоответчике с не меньшей досадой. – Так и быть. Я бы отреагировал точно так же. И наверное, стал бы такой же брюзгой. В общем, я прав, ты права, мы оба правы, давай начнем сначала. – Пленка тихо пошипела несколько секунд, а фоновый шум – гудение двух низких голосов, затеявших спор, стук старой пишущей машинки и не прекращающиеся звонки телефонных аппаратов – стал громче. Затем снова зазвучал голос Селуччи, явное раздражение указывало, что он не шутит: – И прекрати выуживать из моего напарника секретную информацию. Он хороший парень, хотя, конечно, тебе этого не понять, а ты прямо‑таки наводишь на него дрожь. – Майк повесил трубку, не попрощавшись.

Вики улыбнулась, глядя на автоответчик. Извинения Селуччи давались не лучше, чем ей самой.