Он растопырил пальцы, с минуту смотрел на них, потом загнул два.

- Директор! - строго и громко повторил О'Шипки свою уверенную, давно созревшую и перезрелую догадку, обращаясь к острову, замку и морю. Он показал кулак башням и быстро зашагал тем же путем, которым явился.

...В номере устроили полный разгром. Повыдергивали волоски, над отдельными надругавшись; свалили медведя, разбили пастора, переломили рога, осквернили графин. Содержимое чемодана было разбросано по комнате, постель разорена, электрический провод - перекушен. О'Шипки, который и сам не раз устраивал подобные Неприятности, только потерся спиной о косяк. Его пугали, ему делали предупреждение. Какое убожество. Его захотели расшевелить.

- Но это лишнее, - улыбнулся О'Шипки, глядя на куртизанку. Ее цветущий вид назидательно подчеркивал бессмысленность и суетность пасторских хлопот, за которые тот законным образом поплатился. - Я шевелюсь, господин Ядрошников. Я уже шевелюсь. И недалек тот час, когда вы пожалеете об этом, он глумливо захохотал, - шевелении.

Глава девятнадцатая,

которой предпослан второй эпиграф

Бывает, выловлю в пруду

Коробочку конфет,

А то среди холмов найду

Колеса для карет.

Л. Кэрролл

"Алиса в Зазеркалье"

Замок проснулся от истошного крика.

Ядрошников, наспех одетый, столкнулся с О'Шипки внизу.

- Вы слышали? - спросил он, переводя дыхание. Зубы его клацали от холода.

- Слышал, - ответил О'Шипки, вскидывая глаза и следя за Ахиллом, который уже спускался по лестнице, перепоясывая кафтан широким шелковым кушаком. Ахилл был угрюмым и заспанным; за ним маячил не менее мрачный Аромат Пирогов. Что-то в них было не то, но разбираться не пришлось, ибо дверь распахнулась, и в холл вбежала растрепанная Анита. Она так и бежала всю дорогу: изменившись в лице, от пруда.

- Там... там... - Анита тыкала пальцем в дверной проем. Вдруг она совсем побелела и тускло сверкнула глазными яблоками. Ахилл подлетел, пал на колено и успел подхватить ее в руки.

Ядрошников выставил кулаки, стал на пороге и осторожно выглянул.

- Никого нет, - он обернулся в недоумении.

Белки провернулись; зрачки, похожие на сливы в джек-поте, скользнули книзу, мгновенно напомнив О'Шипки какое-нибудь "зеро" или "флеш-ройяль".

- Пруд, - простонала Анита и взялась за виски. - Я... я пошла посмотреть в пруд. Как вы велели...

- Я советовал, а не велел, - нетерпеливо поправил ее директор, комкая тирольскую шляпу. - Кто же вас напугал? - ведя допрос, он в то же время рассеянно следил за Пироговым, который выглядел вконец растерянным; Аромат изумленно топтался, загораживая проход.

- Ты совсем как тот енот из сказки, дорогая Анита, - шутка О'Шипки прозвучала фальшиво. - Помнишь? Тот, Кто Сидит в Пруду. Наверно, ты своего отражения испугалась, и напрасно, ты пленительна, как и встарь... - брякнул он, путаясь в комплименте.

- Вздор! - крикнула Анита и залилась слезами. - Там... там плавает Мамми. У нее ужасное лицо. Меня стошнило... я не успела отвернуться, я попала ей прямо в глаза...

Теперь побледнел Ахилл. Его гладкий череп мгновенно отсырел, став похожим на некий запотевший овощ. Руки невольно разжались, из-за чего Анита едва не упала, но директор успел протянуть ей ладонь.

- Пойдемте посмотрим, - О'Шипки, сказав это, пожал плечами, словно хотел показать свое полное неучастие в темных делах Центра. - Если она говорит правду, то наше положение плачевно. Буря утихла, - обратился О'Шипки к директору, когда они уже быстро шагали к пруду.