Машина Джорджа Троя оказалась настоящим информационным рогом изобилия. Внутри повсюду были отпечатки пальцев, и большинство принадлежало Джоанне. Но, если судить по отпечаткам, складывалось такое впечатление, что машину вообще никто не вел: осмотр руля и рычага переключения передач и лобового стекла ничего не дало: с них отпечатки были тщательно стерты. В салоне беспорядок, на заднем сиденье разбросаны книги, на полу тоже валялись книги и бумаги, в одном из кармашков задней двери лежали шоколадные обертки и полупустая бутылка воды, смятый чек с автозаправки. В бардачке — солнечные очки, две шариковые ручки, блокнот, расческа и два завернутых в бумагу леденца. Волоски, найденные на заднем сиденье, принадлежали Джоанне, остальные, возможно, — Джорджу Трою и его жене. Волосы, найденные на полу в передней части машины, прекрасные молодые волосы вполне могли упасть с головы Софи Дейд. Их отправили в лабораторию для сравнения с волосами, оставленными на ее расческе дома.

В багажнике лежал вещевой мешок — небольшой, темно-синий, с белыми инициалами «ДРТ» сбоку. Внутри оказались чистые черные джинсы, чистая белая футболка, чистый белый лифчик и трусики, пара серых носков, серая шерстяная кофта на пуговицах, два ношеных лифчика, двое ношеных трусиков и две пары ношеных носков в пакете из «Марка-энд-Спенсера». В лежавшей сверху косметичке были зубная щетка, баночка детской присыпки, пакетик шампуня и флакон очень дорогих духов «Форевер энд Эвер» от Диора. Вексфорд изумился — вот уж чего он не ожидал здесь найти! Он удивился бы больше, только если бы в мешке оказался еще и пеньюар от кутюр.

Его озадачила и одежда на трупе. На ногах черные кроссовки, а тело прикрывала лишь бледно-голубая футболка, едва доходящая до колен, — такая по размеру годится, скорее, очень крупному мужчине. И ничего больше — ни нижнего белья, ни носков. А если она душилась «Форевер энд Эвер», то от запаха не осталась и следа.

За два дня до Рождества Эффи Трой пришла в морг и опознала свою падчерицу Джоанну Рэчел Трой. Она сделала это спокойно, даже не дрогнув, но, когда отвернулась и лицо снова накрыли, стало видно, что она смертельно побледнела. Вексфорд проводил ее до дома на Форест-роуд и провел полчаса с безутешным отцом. Видимо, Джорджу Трою даже в голову не приходило, что с дочкой могло приключиться что-то настолько серьезное, что с ней могло произойти худшее — смерть. Такое ему даже в страшном сне не снилось. С ней всегда все было в порядке, она была разумной девушкой и знала, что делает. Сначала он просто отказывался верить, потом впал в невыразимое отчаяние — невыразимое в буквальном смысле: ужас иссушил потоки и реки слов, без которых его, казалось, нельзя было представить. Он только смотрел на Вексфорда, открыв рот и тряся головой. Жена пыталась подготовить его, но из всех ее предупреждений и предостережений он вынес только мысль о том, что у Джоанны могли возникнуть проблемы с законом и она по какой-то подозрительной причине решила покинуть страну. Он отказывался даже думать, что его дочь мертва, убита, поэтому новость сразила его наповал.

Вексфорд уходил, но знал, что оставляет Джорджа Троя в надежных руках: он сказал Эффи, что они с мужем могут смело обращаться за помощью к психологу и за любой поддержкой, хотя и не верил, что от этого им станет легче. Следующие на очереди — Дейды, и он направился к ним по Линдхерстскому проезду, мимо домов, где во дворах стояли кипарисы, украшенные гирляндами, а в окнах виднелись елки с бумажными фонариками, ангелами и яслями. Не было ничего такого только в окнах «Антрима» — ни один лучик оттуда не освещал это темное хмурое утро.