Впрочем, никто никогда не видел их жен.

Кабан внезапно появился из темноты, и я натянул тетиву до уха и выпустил стрелу. Кабан, угольно-черный в лунном свете, резко дернул головой, с шумным плеском бросился по отмели обратно в реку, потом развернулся кругом, готовый вступить в схватку с Гильфом, но в следующий миг упал на колени и завалился на бок. Тушу кабана отнесло течением на пару шагов от места, где он испустил дух, но не дальше.

Из темных зарослей выскочил Гильф:

— Хороший выстрел!

— Спасибо. — Я ослабил тетиву и закинул лук за плечо. — Он тебя не поранил?

— Даже не зацепил. — Гильф вошел в реку и принялся лакать воду.

На свежевание и потрошение кабана ушло около часа. Я отрубил голову и передние ноги (на одну из которых Гильф заявил права), а все остальное взвалил на плечо. Обратно мы двигались медленнее, но идти было недалеко.

— Голоса. — Чтобы сказать это, Гильф выпустил из зубов кабанью ногу. Инстинктивно он поставил на нее лапу. — Слышите?

Я помотал головой.

— Я ее не знаю.

Он снова подхватил с земли кабанью ногу и потрусил вперед.

Когда Гильф приблизился к костру, она встала — и на какой-то миг мне показалось, что она будет подниматься вечно. Спутанные светлые волосы до плеч, худое лицо с тяжелой челюстью и огромными глазами, шея толщиной с мою ляжку, широкие покатые плечи и высокая грудь, прикрытая куском шкуры. Толстые веснушчатые руки, пальцы с когтями. Высокая талия, широкие бедра под рваной юбкой и мощные ноги с ободранными костлявыми коленями, которые бросились мне в глаза даже при слабом свете костра.

— Привет, — сказала она голосом, ниже мужского. — Вы сэр Эйбел? Привет. Я Хела, ее дочь. Она говорит, все в порядке. Это еда?

Герда тоже встала, головой она не доставала дочери до пояса.

— Вы ведь не сердитесь, сэр? Я… мне не следовало, знаю. Только она… она по-прежнему…

— Ваша дочь.

— Да. Да, сэр. Моя малышка, сэр. — Последние слова Герда произнесла без тени иронии.

Проснувшийся Анс сел на земле и вытаращился на Хелу. Бертольд с трудом поднялся на ноги и стал шарить руками в воздухе:

— Хела? Хела?

Хела опасливо попятилась, хотя была на три головы выше старика.

— Берт тебя и пальцем не тронет, — мягко сказала Герда.

— Хела. — Он наконец нашел ее рукой. — Я твой отец, Хела. Твой приемный отец. Разве Герда никогда не рассказывала про меня, Бертольда Храброго?

Я опустил кабанью тушу на землю рядом с костром.

— Ты ушла до того, как я попала к Бимиру, и Бертольд Храбрый тоже ушел навсегда. Теперь он Бертольд Слепой. Вот что они с ним сотворили. Но ты осталась прежней, Хела. Все той же девочкой, которую твоя мама любила в далеком прошлом.

Хела присела на корточки и обняла старика.

— Ах, Хела, — тихо промолвил Бертольд. — Ах! Ах, Хела!

И простые эти слова звучали как музыка.

— Может, нам зажарить немного мяса? — Анс стоял подле меня с несколькими свежесрубленными ветками в руках.

— Думаю, тебе лучше лечь спать.

— Страсть как кушать хочется, сэр. — Когда я заколебался, он добавил: — Я возьму, сколько вы позволите, не больше.