— Такая жизнь не для девушки. Даже если девушка такая большая, как ты, — хотя по слухам, в Кингсдуме сотни девушек побираются. Что ты собираешься делать теперь, когда поешь?

— Следовать за вами, сэр рыцарь, покуда вы будете кормить меня и маму. Рыть коренья, коли вы прикажете.

Хела снова потрясла головой, еще энергичнее, а я обернулся и взглянул на Гильфа, который проснулся с тихим рычанием.

— Еще я умею доить, разделывать туши и пахать, — быстро добавила она, — и могу утащить на себе больше, чем ваш мул. Испытайте меня. А если… у вас же нет с собой служанки? Вам не холодно спать одному?

Благодаря Облаку перед моим внутренним оком на миг возникла неясная фигура, крупнее обычного мужчины, с веревкой в руках.

В непроглядном ночном мраке, стеной обступавшем нашу маленькую лужайку, звонкими колокольчиками рассыпался смех Ури.

— Вот горячая служанка, чтобы согревать его, когда понадобится; служанка, которая легко уместится с ним под одним одеялом.

— Кто это? — Хела уставилась в темноту.

— Рабыня облюбованной тобой жертвы. — Ури вступила в круг света от костра. — Господин, там здоровенный верзила у вас за спиной…

— С веревкой, которой собирается удавить меня. — Я кивнул. — Его сестра уже дважды заступалась за меня.

Хела отвернулась от Ури и уставилась на меня.

— Вы знали, что он там? Клянусь Имиром!

— И Гильф знал. Сомневаюсь, что он сумел бы накинуть веревку мне на шею.

— Или захотел бы. Кто это?

— Эльфийская дева.

— Они все такие красные?

— Только самые лучшие, — сказала Ури, — и такой цвет нам нравится больше, чем розовый в коричневую крапинку.

— Позови брата, — сказал я Хеле. — Наверное, он тоже голоден.

Она встала и подняла над головой вертел с куском дымящейся, шипящей свинины.

— Хеймир! Это тебе!

Он был еще больше Хелы, с могучими плечами, заставившими меня вспомнить Орга, и такой худой, что ребра торчали. Тяжелая челюсть, широкий нос и совиные глаза говорили об уме тупом и неразвитом.

Я знаком пригласил его сесть.

— Поешь. Герда будет рада видеть тебя.

Хела протянула вертел. Он взял, уставился на мясо долгим взглядом, а потом наконец принялся жадно есть.

— Ты объяснила мне, почему ты покинула горы, — обратился я к Хеле, — но не сказала, почему твой брат сделал то же самое.

— Он ушел со мной из старого дома. И ушел из нового, чтобы не расставаться со мной. Вы думаете, он тупой.

Я промолчал.

— Говорит он плоховато, истинная правда. Еще хуже меня, хотя я тоже чаще всего и двух слов связать не могу.

— Я бы назвала тебя скорее балаболкой, — заметила Ури.

— Ты рабыня сэра рыцаря? Рабам следует петь слаще, иначе беды не миновать.

Ури повернулась ко мне:

— Вам когда-нибудь приходилось кормить меня?

— Нет, — сказал я.

— Или платить мне?

— Нет.

— Однако мы верно служили вам? Баки и я?

— Ты хочешь знать, что Баки рассказала мне? Почти ничего.