|
Над городом уже грохотал гром, раскаты его отражались от мостовых, от сырых каменных стен, пересеченных толстыми деревянными брусьями. Даже небольшие дома здесь строились прочно - неприступными замками. Гулко хлопали оконные переплеты - обитатели готовились к приближающейся грозе. Новый порыв влажного ветра донес до ноздрей человека и выдра острый запах дыма, запорошил глаза пеплом. Над городом прогремел новый раскат. Маслянистое темное облако было почти над головой. Первые капли упали на лицо. Мадж прибавил шагу, и Джон-Тому пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Город заинтересовал его, и спрашивать, куда они спешат, не хотелось. Погруженный в лицезрение окрестностей юноша не замечал взглядов торопливых прохожих. Пройдя еще пару кварталов, он наконец понял, какое внимание привлекает. - Длинный ты, все дело в этом, приятель, - объявил Мадж. Джон-Том старательно разглядывал прохожих, отвечавших ему не менее любопытными взглядами. Выше Маджа никого не было; в основном здешние ростом едва превосходили четыре-пять футов. Одеты все были достаточно схоже, различия определялись вкусом и, по-видимому, положением. Шерсть и шелк чередовались с хлопком и кожей. Куртки, блузы, жилеты и панталоны зачастую были расшиты бисером и перьями. Головные уборы отличались разнообразием: широкополые шляпы во вкусе семнадцатого столетия, крохотные береты, высокие тирольки с перышком на боку, как у Маджа. Землю попирали сапоги и сандалии разных размеров. Позже Джон-Том убедился, что выбирать приходится между теплыми, но грязными башмаками и сандалиями - обувью холодной, однако легче поддающейся чистке. Впрочем, поддерживать чистоту обуви здесь было сложно. Они вовремя пересекли главную улицу: буквально перед их носом раздраженная седая опоссумша выплеснула в центральный ручей ведро с помоями - прямо со второго этажа. - Эй, там! - закричал Джон-Том захлопнувшимся ставням. - Чего это ты? - А она чего? - пробормотал Джон-Том, крутя носом от новой вони. Мадж нахмурился. - Вот что, шеф, уймись-ка ты со своими обычаями. А чего ей еще делать со всей жижей, собравшейся за ночь? - И он показал рукой на ручей, протекающий вдоль улицы. - В это время года у нас здесь дожди. Все стекает в поток... и привет. Джон-Том мысленно поблагодарил судьбу за то, что она не привела его в эти края летом. - Меня ведь не это рассердило. Она же специально. Ей-богу, метила в нас. Мадж ухмыльнулся. - А че, можа, и так. У этой старой домоседки-хавроньи другого-то развлечения и не найдется. - А как тут у вас насчет обыкновенной любезности? - осведомился Джон-Том, стряхивая с ботинок налипший мусор. - Хорошая штуковина, если молодым хочешь лапы отбросить, вот что я тебе на это скажу. Спереди послышались крики. Они отступили в сторонку и прижались к ставням, прикрывающим окна лавки. К ним приближался огромный двойной фургон, повозки грохотали одна за другой. Транспорт занимал едва ли не всю ширину улицы. Джон-Том разглядывал его с любопытством. Правил фургоном тощий, насквозь промокший оцелот. Яркие глаза небольшой тигровой кошки поблескивали из-под широких полей мятой фетровой шляпы. Позади него, на передке второй повозки, ехал вконец осерчавший самец белки, ростом не более чем в три фута. Прикрывая пушистым хвостом голову, он пытался с помощью полотнищ плотного холста или кожи спасти от уже хлынувшего дождя фрукты и овощи, которыми была загружена повозка. |
