Topp тогда ужасно разозлился, но она его не винила. Он обрушил на нее свое ледяное презрение, и ей было больна об этом вспоминать, но она знала, что не заслужила другого.

— Ты можешь со мной развестись, — сказала она.

— И признаться всему Эллсборо, что я неудачник? — прорычал в ответ Topp. — Ну уж нет. Можешь делать все что угодно, когда ты одна, Мэллори. Если хочешь убиваться всю жизнь по лживому мошеннику Стиву Брюэру, пожалуйста, но перед остальными ты будешь делать вид, что наш брак успешен, — закончил Topp, намеренно сделав ударение на последнем слове.

Таким образом, их брак продолжался лишь благодаря нежеланию Торра признавать свою неудачу перед остальными и негласному напоминанию о деньгах, которые он ей дал. До тех пор пока она будет играть роль образцовой жены преуспевающего бизнесмена, Topp не будет ее беспокоить.

Мэллори знала, что должна быть ему благодарна, но со временем такая жизнь становилась все более унылой и безрадостной. Тогда она начала искать точки соприкосновения с Торром, но всякий раз натыкалась на холодное безразличие и в конце концов сдалась.

А теперь ей придется попытаться снова.

— Я чувствую себя словно поезд, сошедший с рельсов, — начала она. — После предательства Стива я как будто лежу на боку и вращаю колесами, но не двигаюсь с места и ничего не могу поделать. В то же время я прекрасно понимаю, что пора подниматься и двигаться дальше.

Лицо Торра было таким же непроницаемым, как обычно, и она пришла в отчаяние.

— Именно поэтому я и начала искать работу, — произнесла Мэллори, негодуя на себя за дрожь в голосе. — Мне нужно снова заняться любимым делом, начать встречаться с друзьями. Если мы останемся здесь, у нас все получится, — пообещала она, но на Торра это никак не подействовало.

— Нет никаких оснований полагать, что в Шотландии у нас ничего не получится, — сказал он.

Мэллори охватила паника. Она не могла спокойно наблюдать, как у нее отнимают то, в чем она сейчас больше всего нуждалась, и увозят ее в глухие дебри Шотландии.

— Если ты хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени, я это сделаю, — в отчаянии бросила она, — но, прошу тебя, не увози меня отсюда. Здесь мой дом.

— У тебя будет новый дом, — сказал Topp.

— Развалина? — Мэллори надрывно рассмеялась. — Не представляю, как я буду там жить.

В ответ Topp лишь пожал плечами.

— То, каким будет наш дом, зависит только от нас самих.

Мэллори похолодела. Она стояла перед камином, но не могла согреться. Немного успокоившись, она подняла голову и посмотрела на мужа своими выразительными карими глазами.

— Ты это делаешь, чтобы меня наказать, не так ли?

В его глазах что-то промелькнуло.

— Зачем мне тебя наказывать, Мэллори?

— Ты прекрасно знаешь зачем.

— Что? Неужели ты думаешь, что я все продал и переезжаю в полуразрушенный замок только потому, что моя жена не выносит, когда я к ней прикасаюсь? — грубо бросил он. — Ты не настолько много для меня значишь, Мэллори.

Она поморщилась.

— Тогда к чему все эти хлопоты с переездом?

— Я так хочу, — ответил он. — Кинсейлли теперь мой. — В его голосе появилось что-то, чего она не слышала раньше. Какое-то душевное тепло. — Впрочем, я не заставляю тебя ехать со мной, — добавил он. — Если хочешь остаться в Эллсборо, оставайся. Это твой выбор. Но дом уже продан, и мы должны покинуть его в течение месяца, так что тебе придется подыскивать себе другое жилье.