На лице Талида появилось странное выражение, намек на презрение, но оно быстро исчезло. Слигин с грохотом поставил кружку на стол и склонился вперед.

— Давай, выкладывай! — рявкнул он. — Мне уже надоели твои мерзкие ухмылки. Выкладывай!

Талид покраснел.

— Я просто задумывался, лорд Слигин, почему Родри не хочет, чтобы его нашли. Он уже довольно много лет ездит по дорогам… Начинаешь размышлять, что он же натворил, пока был серебряным кинжалом.

Слигин медленно поднялся на ноги. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Ты оскорбляешь сына госпожи прямо в ее присутствии?

— Нет, — Талид тоже встал и посмотрел ему в глаза. — Я просто высказываю мысль.

Прежде чем Ловиан могла вмешаться, рядом оказался Каллин. Он приблизился широкими шагами и встал между лордами, вежливо поклонившись каждому из них.

— Лорд Слигин, простите меня, но если кто-то и должен разбираться с оскорблениями, нанесенными госпоже, то это я. В конце концов, это мой долг.

Талид побледнел и быстро сел на место.

— Если ваша светлость простит меня, приношу извинения. Боюсь, я забылся. Состояние рана и неопределенность начинают тревожить нас всех.

Ловиан одарила его легким кивком.

— Обещаю тебе: как только мы получим новости о Родри, то их получит и Совет Выборщиков.

— Нижайше благодарю, ваша светлость.

После этого Талид говорил очень мало и оставался за столом очень недолго, а Невин задумался об этом лорде. Почему он так уверен, что Родри мертв? Может ли оказаться, что он имел какое-то отношение к похищению парня?

— Так вот о чем ты думаешь во время завтрака? — спросила Джил. — Я считала, что мастер двеомера не должен сыпать проклятьями.

— Не должен, если за ними стоит какая-то сила. К сожалению, мои проклятия — это только слова, пустые и ничего не значащие, способ облегчить душу. — Он встал из-за стола и подошел к окну. — Будь проклят этот туман! Пусть он сожмется, исчезнет и превратится в ничто!

Джил подняла глаза и увидела, как туман за окном только сгущается, словно бросая вызов проклятию Саламандра.

— Чем тебя не устраивает туман? — спросила она.

— Никто из моряков не выйдет из гавани, а нам нужен корабль.

— Правда?

— Пока ты спала, моя дикая голубка, я размышлял о случившемся и строил планы. Твой успех в районе Дна дал мне идею. Или, если быть точным, много идей. Но от большинства я отказался. — Саламандр устроился на подоконнике. — Очевидно, нам суждено гнаться за этим Бриддином. Если бы ястребы на самом деле хотели спрятаться от нас, то мы бы ничего не обнаружили. Даже если бы ты перепугала до смерти все Дно. Нет, они оставили нам подсказки, такие ясные, что их могли бы найти даже люди гвербрета. Поэтому теперь у нас осталось два варианта. Либо Бриддин — ложный след, предназначенный сбить нас с пути, или он — приманка, чтобы заманить нас в капкан. Интуиция подсказывает мне, что правильно второе.

— Ого! А что если мы пойдем по следу и избежим капкана?

— Именно так и я думал. Я подозреваю, что ястребы нас недооценили. Насколько я знаю, они легко могут понять, что я обладаю двеомером, но готов поставить свой последний медяк: они не знают, что им обладаешь и ты. Я также уверен, что они не знают, как прекрасно ты умеешь пользоваться мечом.

— Хорошо. Я с радостью покажу им.

В дверь постучали. Джил открыла и увидела сонного мальчика лет шести.

Простите, господин, но снаружи ждет один человек.