Пистолет почему-то не выстрелил. Незнакомая женщина, которую Костя всего минуту назад называл мамой, отпустила руку Илоны, коротким прыжком приблизилась к нему и сильно ударила кулаком в подбородок. Костя потерял равновесие, стукнулся затылком о стену. Перед глазами запрыгали огненные всполохи, закружились черные снежинки. Константин Николаевич Поваров потерял сознание...

...Костя пришел в себя через пять минут. Он сидел на кухне, на шатком трехногом табурете. Его руки были крепко связаны за спиной полотенцем, ноги привязаны к табуретным ножкам поясом от махрового халата.

— Мама... — Костя моргнул, в глазах у него двоилось, изображение плыло и рябило.

Рысь мерно расхаживала взад-вперед по тесной кухне. Три шага от уголка с раковиной до окна, три шага обратно. Так же бродят по пространству тесной клетки хищники в зоопарке. Без суеты, без спешки. Пружинистые, размеренные шаги сжигают адреналин звериной злобы, не имеющий выхода.

— Мама...

— Давай договоримся, Костя, о наших с тобой новых взаимоотношениях. — Рысь откликнулась на зов сына лишенным какой бы то ни было эмоциональной окраски голосом. — Будем считать, что свою маму, Раису Сергеевну Поварову, ты застрелил шесть с половиной минут тому назад. Нажал на курок, пуля пробила сердце бывшей бухгалтерши, по совместительству портнихи, и она скончалась на месте, царство ей небесное...

— Но это не так!

— Было бы так, если бы ты не забыл снять пистолет с предохранителя, дурачок...

— Мама, я...

— Маму ты застрелил! И хватит об этом... Будем считать, что я родная сестра твоей мамы, сестра-близнец. Притворимся, что я твоя тетя. Мы встретились впервые. Я не питаю к тебе каких бы то ни было особо нежных чувств, но все же я обязана тебя спасти, поскольку такова последняя воля моей сестры-двойника, Раисы Сергеевны.

— Мама, что за бред, я...

— Это не бред, Костя! Я смогу тебя спасти только в том случае, если буду к тебе относиться как к постороннему человеку. Хирург никогда не должен оперировать близкого и любимого родственника. Ради спасения жизни подчас приходится причинять пациенту боль, а испытывать сострадание хорошему хирургу непозволительно... Я тебя спасу, но для этого я должна узнать от тебя всю правду. И прежде всего правду о предательстве собственной матери!

— Мама...

— Обращаясь ко мне, называй меня Рысь, иначе я не стану тебе отвечать.

— Мама, ты сошла с ума!

— Итак, продолжим. Я хочу знать, что...

— Мама!

— Я хочу знать, что ты натворил... Что вы натворили вместе с Илоной...

— Мама! А где Илона? Что с ней?!

— ...Что вы натворили вместе с Илоной и почему на вас объявлена охота...

— Мама, что с Илоной?!! Ответь!

— ...Объявлена охота неким Акелой. Еще я хочу знать...

— Рысь!

— Да, Костя, я тебя слушаю.

— Что с Илоной? Где она?!

— Лежит в прихожей, связанная, как и ты. Успокойся, она жива-здорова. Вывих плеча не в счет. Травма пустяковая, кость я вправила, наложила тугую повязку. Послезавтра Илона забудет о том, что у нее болела рука, все пройдет... Если, конечно, она доживет до послезавтра...

— Ты не посмеешь ее тронуть!

— Еще как посмею! Учти, Костя, мне известно множество мелких деталей о твоих похождениях.