— Разумеется.

— Обитателям царства духов это известно, возможно, даже лучше, чем ты думаешь, охотница.

Бригид покачала головой, почувствовала новую волну озноба, снова потерла руки и вдруг спросила:

— Он никогда не заставляет тебя чувствовать себя — не знаю, как правильно выразиться, — так, словно что-то бесцеремонно вторгается в твою жизнь?

— Он?..

— Ну да, он! — Бригид повела рукой, имея в виду тихий мрак, окружающий их. — Иной мир, царство духов. У тебя не бывает так, словно ты чувствуешь, как кто-то постоянно следит за каждым твоим шагом?

Шаманка повернула к ней голову и, подумав, ответила:

— Это не вторжение, потому что царство духов редко проявляется там, где его не ждут.

— Может, оно и так, но я кое-что знаю по собственному опыту. Когда предостережения духов игнорируют или отрицают, за это обычно приходится платить самую высокую цену, — торжественно проговорила Бригид.

— Разве не такова жизнь? Если тебе посылается дар, будь это связь с частью царства духов, талант сочинять музыку или выделывать кожу, а ты его игнорируешь, то разве за это не надо платить? — Сиара губы, помолчала, а потом продолжила грустным хрипловатым голосом: — У меня была сестра. Она оказалась самым одаренным художником среди нашего народа, но отказалась использовать свое умение, когда выросла. Девушка говорила, что вокруг нее и в ней самой слишком много уродства, и отказывалась находить красоту хоть в чем-нибудь, даже в историях о прошлом. Мне кажется, что с того дня, когда она забросила живопись, ее душа начала умирать. В конце концов за душой последовало тело.

— Я сочувствую твоей утрате, Сиара, — негромко сказала Бригид.

— Спасибо, охотница. Но я поделилась с тобой историей моей сестры не из желания вызвать жалость. Я просто прошу, чтобы ты извлекла из этого урок.

— Понятно.

Они молча сидели рядом, углубившись в свои мысли. Серебряный огонь между ними трепетал на ветру, отбрасывая на крылья Сиары мелькающие тени. В свете пламени, которое создала она сама, шаманка казалась охотнице гостьей из царства духов, а не жительницей материального мира.

«Вот кому надо было пуститься на поиски разбитой души, а не мне», — подумала кентаврийка.

Сиара смотрела на пламя. Бригид с удивлением увидела, как беспокойно хмурились ее брови.

— Можно мне спросить тебя кое о чем, что не имеет отношения к воину и его душе? — внезапно нарушила молчание шаманка.

Бригид кивнула, надеясь, что проницательная крылатая женщина не станет задавать вопросов о ее семье.

Сиара перевела взгляд от горящей веточки на тихие близкие хребты и проговорила:

— Ты прошла через горы. Какими они тебе показались? Что заставили почувствовать?

Бригид хотела было сказать, что ничего, не считая сильного пронизывающего холода и желания поскорее закончить путешествие, но тут вспомнила о прилетевшем вороне и об ощущении слежки.

— Не могу сказать, что они заставили меня ощутить что-то особенное, но признаю, что чувствовала себя очень неуютно, пока шла по скрытой тропе. С абсолютной уверенностью заявляю, они нравились мне не больше и не меньше, чем ваша пустынная земля. — Вместо ожидаемой мягкой ответной улыбки кентаврийка увидела, что тревога Сиары усилилась, поэтому спросила: — В чем дело, шаманка?

— Не могу сказать. Возможно, ни в чем, за исключением того, что горы всегда служили преградой тому, что мой народ считает хорошим. Я презирала их за это, но недавно стала кое о чем задумываться. Они заставляют меня... — Она говорила нерешительно, подыскивала правильные слова и всматривалась в темноту.