— Бегу, бегу!.. — донеслось из квартиры.

Послышалось стремительное шарканье шлепанцев («Ох, уж эти современные жилые дома с их „повышенной“ звукоизоляцией!..» — успела подумать Клюева), щелкнул замок, и дверь распахнулась.

На пороге, в цветастом фартуке, широко улыбаясь, стояла Дежкина.

— Наташенька! — радостно воскликнула она и, приобняв за шею, звонко чмокнула Клюеву в щеку. — Вот и замечательно!.. Как раз вовремя. Проходи скорее! О! — восхитилась она, развернув сверток и увидав красиво инкрустированную шкатулочку. — Какая прелесть. Это мне?

Наташе всегда нравилось, как естественно принимала Дежкина подарки и сувениры, цветы ко дню рождения и безделушки к Восьмому марта, радуясь им, будто ребенок, и никогда не изображая кокетливую застенчивость: мол, ну что вы, ах, зачем тратились и прочее.

Клюева кивнула и переступила порог квартиры.

В коридор навстречу гостье высыпали домочадцы.

Дети — Максим и Леночка — расплылись в улыбках, а супруг Федор Иванович остановился в дверях кухни и стал солидно прокашливаться, готовясь к приветствию.

Наташу всегда забавляло, каким образом распределялись роли в семействе Дежкиных.

Федор Иванович был, так сказать, официальным главой дома. Он всегда восседал за обеденным столом на почетном месте, первым начинал трапезу и авторитетно высказывался по всем без исключения вопросам, касающимся как внутрисемейных дел, так и глобальных общеполитических проблем, ни секунды не сомневаясь при этом, что его мнение интересно всем и каждому и для всех имеет решающее значение.

Остальные уважительно заглядывали ему в рот, но делали все по-своему.

Зато с Клавдией все обязательно спорили, сын снисходительно хмыкал, дочь скептически подергивала плечиками, Федор Иванович раздраженно отмахивался, но делали именно так, как она говорила.

— Здравствуйте, Наталья Михайловна, — выступая на авансцену, пробасил Дежкин, — давненько вы к нам не заглядывали, ой давненько!..

— Погоди, — всплеснула руками Клавдия, — дай человеку в квартиру войти сначала!

— Ты мне рот не затыкай, — обиделся глава семейства, — я с Натальей Михайловной поздороваться хочу.

— Здравствуйте, Федор Иванович! — сказала Наташа. — Не виделись мы и вправду давно, но вы не меняетесь. Все такой же интересный мужчина.

— Ну, — зарделся Дежкин, — не преувеличивайте.

Максим и Лена поглядели друг на друга и перемигнулись.

— Я в комнате накрывать не стала, — сообщила Клавдия, — решила: посидим на кухне, по-домашнему. Не возражаешь?

Кухня в квартире Дежкиных служила одновременно и гостиной, это Наташа уяснила для себя давным-давно. Здесь было уютно, и чувствовалось, что жизнь семейства протекает именно тут.

На столе стоял электрический самовар, несколько вазочек с вареньем и на тарелке дымилась высокая горка блинов.

— Самовар я для красоты поставила, — сказала хозяйка, — а чайник уже поспел. Садись где удобнее.

— …Вот что, Клавдия Васильевна, — произнесла гостья, когда первая порция блинов была съедена и все расслабились, и можно было наконец обратиться к рабочим проблемам, не опасаясь, что разговор будет докучать остальным членам семейства.

Все разбрелись, кто куда: Федор Иванович отправился читать газеты у телеэкрана, Максим возвратился к азартной компьютерной игре, а Леночка, запершись в своей комнате, повисла на телефоне, и до слуха Наташи доносились обрывки фраз: «А правда, он симпатичный?… Ну мне, конечно, наплевать, но Колтуцкая так за ним бегает, аж неприлично!.