Чернов рефлекторно ее пожал.

— Примите наши извинения за столь поздний визит. — Подтянув брюки, капитан сел на канинские нары.

— Другого времени выкроить не смогли, — скромно потупился прапорщик, молодой парень с лицом абитуриента гуманитарного вуза, и пристроился рядом со старшим по званию.

— Здрасьте… — Григорий тоже сел.

Несколько секунд провели в молчании. Гости с профессиональным любопытством рассматривали Чернова, будто он был выставлен экспонатом кунсткамеры.

— Так вот вы, значит, какой, — наконец сказал капитан.

— Какой? — вскинул брови Григорий.

— Кормят вас хорошо? — спросил прапорщик.

— Нормально…

— Ну да, ну да… А насекомые не беспокоят? В смысле вошки-мандавошки?

— Нет, меня раствором обработали.

— На прогулки ходите регулярно?

— Да…

— А что у нас со здоровьечком? На что-нибудь жалуетесь?

— Нет…

— И голова не болит? Желудочек не расстраивается?

— Все нормально…

— А охрана? Быть может, она занимается рукоприкладством? Вымогает у вас деньги? Говорите, не бойтесь.

— Я и не боюсь… — смутился Чернов. — С охранниками никаких проблем… Спасибо.

— За что спасибо? — улыбнулся капитан.

— За заботу… У меня все хорошо, можете не беспокоиться…

— Кто же о вас еще побеспокоится? — «удивился» капитан.

— Работа у нас такая — беспокоиться о людях. — И будто в подтверждение своих слов прапорщик протянул Григорию конверт: — Это вам. Так сказать, в качестве сюрприза. Распечатайте.

Чернов вскрыл конверт, и на его колени упал плотный листок бумаги. Фотография.

Сердце Григория начало метаться в груди, вверх-вниз, вправо-влево, и отзвук этого бешеного метания грохотал в ушах. На снимке была Катюша. Она выходила из подъезда. Она отрешенно смотрела куда-то вдаль. Она не видела, что ее фотографируют. На ней была легкая осенняя курточка, хоть под нотами уже лежал снег.

«Шубу так и не купил…» — первое, что подумал Чернов.

— Красивая у вас жена, — с искренней завистью сказал прапорщик.

— Ничего, смазливенькая, — согласился с ним капитан. — Хм, прошу прощения, Григорий Михайлович. Само собой вырвалось…

— И сынишка замечательный, — продолжал елейным голоском прапор. — Жаль, что в институт не поступил. В сочинении сделал сорок две ошибки.

— Переволновался, с кем не бывает, — пожал плечами капитан.

— Вы и про ошибки?… — потрясенно выдохнул Чернов.

— Мы все знаем, — кивнул капитан. — И про шаткое финансовое положение вашей чудесной семьи, и про…

— Катастрофическое, — мягко поправил его прапорщик. — На одну зарплату долго не протянешь, угу…

— Вы правы, мой друг, катастрофическое. — Капитан вынул из кармана кителя пачку жевательной резинки, неторопливо распотрошил обертку и положил ароматную пластиночку себе в рот. — И про шутника, который на досуге любит взрывать чужие автомобили, и про мучительную смерть кормящей собачки…

— И про неприятности на работе у вашей жены… — продолжил перечень прапорщик.

— Какие неприятности? — У Григория защипало в глазах.