— Не сказал бы…

— Это так, Гриша! У тебя открытая душа, ты честный, искренний парень! У тебя получится, надо только свыкнуться с этим, перетерпеть!

— С чем свыкнуться?… — Григорий осекся, до него начало помаленьку доходить.

— Да-да, Гриша… — Артур смешно сложил губы трубочкой. — Хочешь жить, умей вертеться. А хочешь хорошо жить…

— А ты? — Чернов заскрежетал зубами. — Ты уже?

— Еще нет, — успокоил его Канин. — Но, вероятно, придется в самое ближайшее время. У меня нет иного выхода…

— Но это же подло!

— А то, что вокруг нас творится, — не подло?

Григорий не знал, что на это ответить. Ему раньше и в голову не приходило, что в его жизни вдруг может появиться выбор: либо стучать, либо… А что-либо?

— Тебя оставят в Лефортове, тебе дадут кучу поблажек, — будто прочел его мысли Канин, — ты будешь в полной безопасности, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть. Таковы уж здешние законы. Ты как бы поступаешь к ним на службу, и они заботятся о тебе… Поверь, Гриша, это лучше, чем зарабатывать себе туберкулез на лесоповале и позволять какому-нибудь здоровиле гомику ежедневно прочищать тебе дымоход. Согласись, это просто небо и земля… Это рай!.. Это отель «Парадиз»!..

Чернов подавленно молчал.

— И будем мы с тобой на пару, как два дятла… — Артур постучал костяшками пальцев по стене. — Ничего, Гриш. Привычка — вторая натура.

ПРИГОВОР

— Ну, Клюева! Ну, знаешь ли! — Начальник отделения милиции Глыбов все никак не мог отсмеяться, и чуть ли не ежеминутно его тело заходилось в беззвучной тряске. — Ну-ка, пошли со мной! Хе-хе-хе!.. Прямо вечер юмора? Прямо Ефим Шифрин, мать его за ногу! — Тарапунька и Штепсель!..

— Что на этот раз? — Наташа перегородила собой выход из кабинета. — Василь Федорыч, объясните…

— Пошли-пошли. — Глыбов находился в добрейшем расположении духа, что случалось с ним крайне редко. — Все тебе покажу, хе-хе, все тебе расскажу… — И он вновь разразился здоровым, раскатистым смехом.

Они спустились в подвальное помещение, где располагались камеры предварительного заключения.

— Сынок, открой пятую, — попросил (не приказал) Глыбов молоденького сержантика.

Ленька, Верочка, двойник Ленина, водитель автобуса и двое широкоплечих парней в плащах сидели на полу, рядком вдоль стены. Яркий свет из дверного проема бил в лицо, и они жмурились.

— Вот полюбуйся, Клюева! Вся шатия-братия в сборе! Взяли с поличным на месте преступления.

— При задержании сопротивления не оказывали… — буркнул Леня, виновато поглядывая на старшую сестру. — Мы вообще шутили…

— Безобидная такая шуточка-прибауточка, — иронично согласился с ним Глыбов.

— А что они натворили? — тихо спросила Наташа.

— Да так, ничего особенного. Показывали иностранным туристам настоящий труп Ленина. — И Глыбов многозначительно добавил: — За деньги. И дело поставили на широкую ногу, капитально, на века. Один рейс — две тысячи долларов. А сегодня япошек накололи еще на три с половиной, за видеосъемку.

— Как это — настоящий? — не поняла Наташа. — А тот, что в мавзолее?…

— Выходит, искусственный.