|
Что дает человеку наша с тобой родина? Ни-че-го! Только отнимает, хапает, побольше, побольше! Не успел парень школу окончить, мать его больная лежит, отца с работы уволили, а тут повесточка в армию — почетная обязанность! Кому обязанность, Гриша? За что обязанность? За какую такую услугу? А потом цинковый гроб, «груз двести». Родина-уродина… А все равно намертво привязывает, не отпускает… Не живешь же, а борешься за существование! Ну за что меня судить будут? За что?
— А меня за что? — У тебя, Гриша, другая ситуёвина. Совсем другая, посложней. С одной стороны, ты сам виноват, вляпался, смалодушничал, а с другой… Чернов приложил палец к губам: мол, не болтай лишнего, камера прослушивается. Канин все понял, вышел из-за «стола», подсел к Григорию и зашептал ему на ухо: — Безвыходных положений не бывает, Гриша… Всегда найдется какая-нибудь скрытая от глаз лазеечка. — Какая уж тут лазеечка?… — Ты вникай, вникай… Как они с тобой? Честно? Благородно? А почему бы тебе не попробовать их методы? Хватит из себя героя-мученика строить. Борись! Всеми возможными способами! — Я думал… Я много думал… — хмуро пробормотал Чернов. — Я скажу на суде всю правду… — Не о том думал, Гриша… — Артур с сочувствием посмотрел на сокамерника. — Поздно, батенька, пить боржоми, когда почки отказали. Ты уже завалил следователя ложными показаниями, оклеветал себя. — Так ведь семья… — Верно, семья. И если ты вдруг упрешься на суде, откажешься от показаний… Ну, ты понимаешь? Они шутить не будут, и этот вариант мы сразу отметаем. Тут главное что? Искупаться в дерьме и поменьше испачкаться. — Как это? — Тебя засадят, Гриш, это факт, и с этим нужно смириться. Не обижайся, но из тебя получился классический козел отпущения. И теперь твоя первоочередная задача такова — скостить себе срок до минимума и отбывать его здесь, в отеле «Лефортово». «На зоне» долго не протянешь. Заложи своих сообщников. — У меня не было никаких… — Чернов даже не успел сообразить, к чему клонит Канин. — А ты выдумай, нафантазируй! Называй фамилии, адреса… Это называется: помощь правосудию, улавливаешь? Чем больше на скамье подсудимых, тем им лучше, тринадцатую зарплату увеличат. — Но как же?… Я не могу… — Другие могут, а ты не можешь? — А кто — другие? — Гриш, ты совсем дурак? Ты сам сюда пришел, да? Ты сам обвинил себя в убийстве? — Пришел сам… — печально подтвердил Чернов. — А насчет всего остального… — Ты же игрушечка в чьих-то руках! Жалкая, беспомощная марионетка! Кукловоды дергают за ниточки и заставляют тебя делать то, что им нужно. Они слишком умные, эти кукловоды, они не позволят, чтобы их обдурили. И я даже подозреваю кое-кого… — Порогин? — Возможно, он один из них… Иначе с какой стати ему организовывать всю эту буффонаду? Нет, Гриша, тут все покруче замешено, тут рублями дело не ограничивается. Хороший следователь продается один раз, слыхал про такое? Есть предложения, от которых отказаться невозможно… Не моя мысль, Дона Карлеоне. — А это кто такой? — Не важно, Гриш, мужик один умный был. И тебе сделают предложение, от которого ты не сможешь… — Какое предложение? — насторожился Чернов. — Обязательно сделают, ты самый подходящий типаж. И глаза у тебя правдивые, и морда трудовая, и руки в мозолях. |
