— Да.

— Вот там, я слышал, интересно. Хотел бы побывать.

— Приезжайте, — дежурно ответила Наташа.

— Вы приглашаете? — вдруг встрепенулся джентльмен.

«Ну вот, ляпнула на свою голову, — подумала Наташа, — теперь придется приглашать».

— Да, приезжайте, мы с мужем будем очень рады.

Англичанина упоминание о муже ничуть не смутило, наоборот, он тут же заявил:

— А что, если я приеду с женой?

«Этого еще не хватало, — подумала Наташа. — Почему без детей, без бабушек и дедушек?»

Джентльмен оказался дотошным и тут же взял у Наташи адрес и обещание прислать ему вызов. В качестве своего адреса назвал абонентский ящик в Лондоне.

Потом они гуляли по улицам тихого, почти патриархального Копенгагена, а англичанин очень живо описывал свои исторические открытия по поводу той или иной достопримечательности.

Только когда уже начало смеркаться, Наташа вспомнила, что хотела зайти в оргкомитет конгресса и отменить свое выступление.

— Простите, у меня срочное дело, если вы меня проводите, я быстро, — почему-то сказала она, хотя поначалу решила, что вот есть хороший повод распрощаться с джентльменом.

— А куда вам?

— Во Дворец конгрессов.

— Ах, это современное убожество?! — скривился англичанин. Наташа уже решила, что он сейчас откажется сам. — Ну что ж, поехали.

До дворца добрались в момент. Но в оргкомитете никого уже не было. Только секретарша сказала:

— Профессор Колтановакер будет завтра.

Впереди был целый вечер.

Наташа оценивающе посмотрела на своего непрошеного кавалера и предложила:

— Пойдемте в оперу.

Она никогда не думала, что человек может так весело, так заразительно и так долго смеяться.

— В оперу?… — сквозь смех спрашивал Леринг. — В датскую?… Слушать датские голоса?… Ой, не могу!.. Вы меня уморить решили, миссис Натали.

Наташа тоже невольно стала улыбаться. Действительно, откуда в этой сухой стране могут быть настоящие оперные голоса. Не Италия же.

— Вы знаете, а мне нравится, — тем не менее настояла она.

— Странный вкус, — поморщился Леринг, но в оперу таки пошел.

Давали «Пер Гюнта». И пели здорово. Голоса были, да какие! Нет, в них не было итальянской сочности, но была такая мудрая глубина, такая скорбь, что Наташа ничуть не пожалела времени. Леринг, кажется, тоже смирился, во всяком случае, очень быстро перестал отпускать колкости и заслушался музыкой.

После спектакля Наташа позволила ему проводить себя до отеля и протянула руку для прощания.

— А разве мы не поднимемся к вам? — с полным недоумением спросил Леринг.

— А разве мы поднимемся ко мне? — в тон ответила Наташа.

Из номера позвонила в Москву. Почему-то дома никто не брал трубку. Позвонила Виктору в мастерскую — тишина.

Только мама ответила.

— Ната, как ты там? — Затараторила она. — У нас все в полном порядке. Инночка спит, поела и спит как суслик…

Откуда мать знала, как спит суслик?

Наташа быстренько рассказала о первых впечатлениях — о Леринге, естественно, ни слова, — целую, обнимаю.

Легла спать, и последней мыслью было: где там сейчас этот неудачник? А кто: муж или Леринг, так и не додумала.

ЛИЦО БЕНДЖАМИНА ФРАНКЛИНА

У Чернова был выходной.

Как-то так получалось, что у них с Катюшей выходные не совпадали.