Никто не отвечал.

Удивленно переглянувшись, гости вошли в квартиру.

Откуда-то из глубины помещения доносился слабый говорок. Граф встрепенулся было, однако Наташа покачала головой и произнесла:

— Радио.

В комнате было убрано, на накрытом столе стоял чайный сервиз, а в огромном блюде — сухари и печенье.

— Интересные дела, — пробормотал Граф, — может, она к соседке вышла… или в магазин, а?

— Все может быть, — без энтузиазма отозвалась Наташа.

— Я ее предупредил, и она обещала ждать, — упрямо повторил он, — значит, ждала.

Он вздрогнул, услыхав прыжок за спиной, и обернулся.

Огромный рыжий кот, щурясь, глядел ему в лицо, прохаживаясь по столу между чашек.

— Брысь, — распорядился Граф, — только тебя тут не хватало!..

Но кот и ухом не повел, и тогда Граф замахал на него руками. Ленивое животное, презрительно подняв хвост, перемахнуло со стола на шкаф, лапами толкнув зеркальную дверцу.

Дверь заскрипела… А дальше… Граф и сам не успел сообразить, что к чему: из раскрывшегося шкафа прямо к его ногам с шумом выпало что-то тяжелое, похожее на мешок с картошкой.

— Что случилось? — спросила Наташа, на шум выбегая из кухни.

— Батюшки, — сказал Граф, отступая.

Прямо в лицо Графа глядели мертвые глаза Тамары Сергеевны, жены подсобного рабочего Вени.

«Как воробьи на жердочке», — тоскливо думала Наташа, глядя на собственное отражение в зеркальной дверце шкафа.

Она сидела рядом с Графом на диване, плотно прижав колени и сложив на них ладони.

Вокруг кипела работа. Негромко переговаривались милиционеры. Труп уже унесли, и о том, что произошло, напоминал лишь меловой абрис человеческой фигуры на полу.

— Клюева Наталья Михайловна, — глухо докладывал мужской голос в соседней комнате, — документы в порядке, все сходится. Прокурор из Москвы…

— А ты с местом работы созванивался?

— Так точно. По всем описаниям — она и есть.

Наташа вздохнула и поглядела на Графа. Вляпались в историю, называется.

Четвертый час сидели они на диване в квартире Вени, трижды их допрашивал следователь из местной прокуратуры.

Наташе было не по себе. Она не привыкла к тому, что ее допрашивают, но, оказавшись по ту сторону барьера, впервые ощутила, что нервничать и волноваться на допросе может и невиновный человек, хотя всю жизнь думала обратное.

Под колючим взглядом следователя: она против воли съеживалась и начинала запинаться, объясняя причину своего появления на месте преступления.

— Археологи-любители, говорите, — вкрадчиво повторял следователь, невысокий лысый человек в очках с выпуклыми линзами, — интересно, интересно…

Наташа краснела и начинала злиться, потому что понимала, что он не верит ни единому ее слову.

«А если бы я не была работником прокуратуры, — задавала она себе вопрос, — а если бы я была просто прохожей, выходит, меня бы упрятали за решетку на неизвестно какой срок, „до выяснения“?…»

От этой мысли мурашки бежали по спине.

— Наталья Михайловна, — произнес следователь, появляясь на пороге комнаты с ее паспортом и удостоверением личности в руках, — и вы, Эдуард Владимирович, пока можете быть свободны. Возможно, нам еще понадобится поговорить с вами и выяснить кое-какие детали…

— Разумеется, — пробормотала Наташа, подымаясь и расправляя затекшие члены.