— Ну вот, а говорил, что идеальных убийств не бывает…

КОНЕЦ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО СЕЗОНА

— Даже не знаю, что бы я без тебя делал, Наташенька, — сказал Граф, встряхнув седой головой, — пропал бы, наверное.

— Да уж точно, пропал бы, — с усмешкой подтвердила Наташа, открывая бутылку минералки. — Нарзанчику? Очень полезно для нервной системы.

Граф словно не услыхал вопроса.

— Я вот думаю, — мечтательно проговорил он, глядя вдаль, — а что, если я все-таки прав? А что, если древний театр действительно находится на пересечении островных коммуникаций?… Представляешь, мы начинаем копать и натыкаемся на великое творение Праксителя!.. Что может быть лучше!

Наташа кивнула: действительно, лучше не бывает. Впрочем, лицо ее не выражало особенного оптимизма.

«Гениальные» версии Графа о местоположении древнего театра опровергались столь же часто, как и появлялись на свет, и она, как и все другие археологи, успела привыкнуть к этому.

Впрочем, данная версия, пожалуй, выглядела достаточно убедительно.

Если исходить из того, что театр являлся не только местом представлений, но, так сказать, средоточием всей культурной и общественной жизни древнегреческого поселения, то он действительно должен был находиться «на перекрестье всех дорог». Следовательно, гипотеза Графа вполне могла оказаться верной. Однако Наташа не торопилась с окончательными выводами.

Вскрытие покажет, как говорят патологоанатомы и просто скептики всех мастей и рангов.

Остров приближался.

Молодой мускулистый рыбак, загорелый и красивый, с добела выгоревшими на солнце волосами, не глядя на Наташу, направлял моторку к северной оконечности острова, где билась о камни старая баржа, служившая причалом.

Нельзя сказать, чтобы молодой женщине льстило Демонстративное невнимание рыбака, однако по некоторым признакам — мимолетным взглядам, которые рождали на лице парня румянец, деланно низкому голосу, когда он коротко перебрасывался с пассажиркой парой малозначащих фраз, — Наташа поняла, что рыбак, скорее, пытается всеми силами выказать свое равнодушие, тогда как на деле она ему явно понравилась.

Она с удивлением подумала, что вновь, как в юности, ощущает желание привлекать к себе мужские взгляды, хочет нравиться и кокетничать.

«Это я после Копенгагена какая-то не своя, — подумала Наташа, — это все Леру, чтоб ему пусто было», — и постаралась отогнать прочь мысли о мускулистом красавце.

В конце концов, у нее было слишком много забот, чтобы заводить теперь пляжные романы.

Путешественники вновь направлялись к месту поисков.

За минувшие двое суток им пришлось изрядно понервничать, что верно, то верно.

Если говорить честно, Наташа уже простилась с жизнью, когда шайка мародеров окружила их в каменистой ложбине на острове. Лишь появление пограничников, примчавшихся сюда на огонь костра, спасло маленькую археологическую экспедицию.

Потом было нудное выяснение обстоятельств, проверка документов и прочее, столь же скучное, сколь и необходимое, чтобы вновь оказаться на свободе.

Наташа и Граф поочередно давали показания в маленькой комнатке с зарешеченными окнами.

Молоденький лейтенант, вытирая платочком пот со лба, тщательно записывал каждое слово и прост не торопиться.

Бандитов (их оказалось девять человек) заперли по отдельности. Точнее, заперли семерых, ибо двое были отправлены в Одессу, в тюремную больницу, с тяжелыми огнестрельными ранениями.

Один из раненых, тот, в которого Наташа всадила подряд три пули, оказался известной в уголовном мире личностью, на его счету числилось несколько убийств.

— Я думаю, ваш чернорабочий и его жена — тоже его рук дело, — сложив брови домиком, как само собой разумеющееся, проговорил лейтенант.