— Клавдия Васильевна? — улыбнулась Наташа. — Здравствуйте, Клюева беспокоит.

— Добрый день, Наташенька! Рада слышать. У вас там тоже светопреставление?

— В каком смысле?

— Ну и снегопад! Сто лет такого не было.

— Вы так спрашиваете, будто я в другом городе нахожусь, — сказала Наташа. — Конечно, и здесь такое же.

— Надо в выходные вытащить семью в лес, на лыжах покататься. Может, вместе съездим?

Клюева покачала головой:

— Хорошо бы, да не получится. У меня процесс.

— Да? Чем на сей раз занимаешься?

— Шереметьевское дело.

— А! Слыхала, слыхала…

— Кто такой этот Порогин? — спросила Наташа, заглядывая на титульный лист и прочитывая фамилию следователя, готовившего материалы дела, — что-то я с ним не знакома.

— А что? — забеспокоилась Дежкина. — Что-то напутал?

— Наоборот. Впервые встречаюсь со столь грамотной работой. Крепкое дело. И хотела бы отыскать швы, да не удается!..

Клавдия Васильевна довольно рассмеялась:

— Игорек — мой ученик. Способный парень. Рада, что он делает успехи. Насколько мне известно, распутать этот узел было совсем не просто.

— Я вот только одну деталь никак не могу для себя уяснить, — задумчиво проговорила Наташа. — Откуда этот майор, главарь банды, добывал необходимые документы?… Шутка ли: переправлять за границу десятки тонн груза самолетом, да так, чтобы ни таможня, ни проверяющие — никто не насторожился. Из материалов дела явствует, что документация была оформлена так, что и комар носа не подточит. А идея с подменой гуманитарных грузов контрабандой и вовсе из разряда выдающихся. Это не только придумать, это ведь еще и осуществить надо!.. Каким образом рядовой майор умудрялся безо всякой помощи проворачивать подобные операции?…

— Ах, Наташенька!.. — вздохнула на другом конце провода Клавдия. — Я думаю, ты совершаешь нашу общую ошибку. Я тоже такие допускала в свое время. Мы сейчас все напутаны преступностью и уже не в состоянии реально оценить ее удельный вес в обществе.

Как говорится, у страха глаза велики. В прошлом году я расследовала дело о квартирных собственниках… Если помнишь, пропадали люди, а их жилища шли с молотка, и никто не мог понять, сколько народу замешано в этой истории…

— Да, разумеется, помню, — согласно кивнула Наташа, — там было что-то чудовищное, из ряда вон… Чуть ли не двадцать трупов, верно?…

— Четырнадцать, — поправила Дежкина. — Видишь, и ты оговорилась и, заметь, не убавила число погибших, а увеличила. Таков психологический эффект, я уж и не знаю, как его объяснить. Может, мы всегда невольно стремимся поразить себя масштабами зла, как думаешь?… Так вот, — продолжала она, возвращаясь к прежней теме, — все были убеждены, что в Москве орудует хорошо организованная преступная группировка, вычисляет одиноких стариков, подсылает визитеров, которые втираются в доверие, кто-то стариков убивает, кто-то через подставных лиц переоформляет документы на квартиры, кто-то эти квартиры продает… ну и так далее. Я и сама была уверена, что одному человеку с этим ни за что не справиться. И что ты думаешь, — мы все ошиблись!..

— Насколько я помню, — наморщила лоб Клюева, — преступником был какой-то студент, да?…

— Совершенно верно. Обыкновенный парень двадцати трех лет, филолог-второкурсник, с виду ничем не примечательный, даже симпатичный, можно сказать, с обворожительной улыбкой.