Наконец Канину осточертела эта творческая зависимость от «бездарных ханжей», и он, безуспешно промытарившись по всяким Кемерово, Бийскам и Усть-Илимскам, вернулся в Москву, где на волне всеохватывающей сексуальной революции создал свой собственный театр — «Клубничка». Вот уж где он дал разгуляться своим невостребованным фантазиям!

«Тысяча и одна ночь» была поставлена за каких-то несколько дней, и маленький зальчик на семьдесят мест переполнялся втрое, а то и вчетверо. Люди сидели в проходах, на коленях друг у друга, стояли по стенам… Правда, некоторые из них, не дождавшись финальной сцены, падали в глубокий обморок. Нет, не от духоты. От увиденного.

Канин в корне пересмотрел свои взгляды на эротику. Теперь она казалась ему слишком невинной и неудовлетворяющей требованиям современного рынка. Для успеха не хватало чего-то остренького.

Первый сигнал в милицию поступил на следующий день после премьеры. Анонимный зритель-доброхот сообщил, что в театре «Клубничка» творится нечто запредельное, что якобы на сцене совершаются половые акты с элементами садомазохизма, а Шехерезада делает шаху самый натуральный минет. Над анонимкой посмеялись, но через сутки пришла еще одна, затем еще и еще… После проведенной проверки Канин оказался за решеткой.

Тогда ему повезло, он отделался лишь легким испугом, хоть над ним и висел внушительный срок. Выйдя на свободу, Артур поставил на театре крест. Слишком опасно и бесперспективно.

Следующим шагом в его карьере становится кинематограф. Видеокассеты с его фильмами, среди которых самой большой популярностью у мужской части населения пользуется «Дикий фаллос», расходятся миллионными тиражами. Канин нашел свое место под солнцем, он был на пике славы.

К несчастью, милиция и тут сработала неплохо — за Каниным опять захлопнулась дверь камеры, свидетелем чего и стал Григорий Чернов. Вот такая история.

СУД

Виктор нынче был в дурном настроении.

Он сидел на кухне, курил и даже не подумал подняться навстречу жене.

— Как дела? — поинтересовалась Наташа, сбрасывая пушистую шубку. — Чем порадуешь?

— Звонила Антонина Федоровна, — буркнул муж, — спрашивала, где это ты шляешься так поздно?

Наташа даже застыла, не донеся руку с шубкой до вешалки.

— Что значит — шляюсь? — вполоборота повернувшись к Виктору, спросила она. — Я была на работе. У меня на днях начинается новый процесс…

— Ага, — ехидно кивнул тот, — и поэтому не надо заниматься домом, готовить еду, кормить мужа, да?…

— Муж у меня — взрослый мальчик, — усмехнулась Наташа и уселась за стол, на ходу взъерошив ладонью его шевелюру, — он ведь и сам может открыть холодильник и приготовить себе поесть.

Виктор в упор посмотрел на жену и без тени иронии произнес:

— Интересно, зачем же я тогда на тебе женился, если и так все приходится делать самому?…

— Что ты хочешь этим сказать? Ты брал меня в жены, чтобы я была прачкой, кухаркой, домработницей и так далее?…

— Пока что ты даже на «и так далее» не тянешь! — зло отрезал Виктор.

Наташа потемнела лицом, а в глазах полыхнул яростный огонь.