Ниалл поклонился ей так, словно она была придворной дамой, не обращая внимания на рваный рукав сюртука и пятно крови на повязке.

Равенна побежала домой. Она бросилась на постель и принялась молить, чтобы Бог даровал ей отвагу и помог узнать об отце. Она знала – и страдала от этого, – что окажется у ворот замка задолго до семи вечера.

* * *

Равенна отправилась в замок по темной и каменистой дороге, хотя она не сомневалась в том, что Тревельян пришлет за ней карету. Подобный поступок выражал ее возмущение, свидетельствовал о независимости. Поцеловав на ночь Гранью, она покинула дом. Но она весьма скоро пожалела о своем решении. Когда до замка оставалось еще три четверти пути, на дорогу, перекрыв ей путь, вышел какой-то рослый мужчина. С востока дул соленый ветер, он бросал на глаза ее волосы и капюшон, и Равенне было трудно понять, кто остановил ее.

Голосом сухим от страха и напряженным она окликнула незнакомца.

– Кто там? Какое у тебя ко мне дело?

– Зачем ты идешь в этот час к замку, Равенна? – спросил до боли знакомый мужской голос.

– Малахия, – прошептала Равенна. Подбежав к другу, она обрадовалась тому, что на небе не было луны, способной выдать подозрения и страхи, легшие на ее лицо. – Что ты делаешь здесь? Все ждут тебя… Они считают, что ты совершил нечто ужасное.

– Я прятался. Но мне нужно увидеть тебя. Наша встреча оправдывает риск.

Он прикоснулся к щеке Равенны, тронув ее своей нежностью. Он так хотел угодить ей – и каждым своим поступком делал обратное.

– Ты знаешь, кто пытался убить Тревельяна, Малахия? – в голосе ее звучал холод. Малахия вздрогнул.

– Я бы не застрелил Симуса, если бы хотел убить Тревельяна.

– Значит, кто-то ошибся, можно не сомневаться. Ты назовешь мне его имя? Ты должен это сделать.

– Я не могу.

От отчаяния у Равенны опустились плечи. Подобная реакция была не столь уж неожиданной, однако она разочаровывала.

– Пожалуйста, Малахия, именем Господним обещай мне не делать таких вещей. Люди, с которыми ты связался, убивают невинных.

– Среди Верхов таких нет.

– А в чем виновата Кэтлин Куинн? – Молчание Малахии сделалось зловещим. – Какое отношение ко всему этому имеет она? – Равенна взяла в свои мягкие руки его мозолистую ладонь. – Я помню, как это было. Она ехала мимо в своей карете. Все мы восхищались ею, но ты… Ты даже не хотел смотреть – тебе было слишком больно. Я сразу поняла, что ты обожаешь ее.

– Я обожаю тебя. Только тебя одну. Так почему же ты идешь в замок, Равенна? Почему?

– Я… – Она прикусила язык. Разве можно объяснить ему все… рассказать об отце, о своем долгом пребывании в замке во время выздоровления и о том, как ей хочется одновременно и бежать прочь, и покориться, когда Тревельян глядит на нее.

– Я не люблю его, – наконец прошептала она. И это было правдой. Она не любила Ниалла. И ощущая это странное, все возрастающее притяжение к нему, намеревалась преодолеть его.

– Тогда иди со мной. Я хочу жениться на тебе. Мы можем уехать в Гэлуэй. У меня там дядя… Стану рыбаком, можно будет забыть обо всем – и о Лире, и о Верхах.

– Скажи мне, кто пытался убить Тревельяна? Их следует отдать в руки правосудия, – уже молила она.

– Правосудие! Здесь его нет! – Малахия погрозил кулаком освещенным окнам далекого замка. – И все потому, что этот человек забрал все, что должно принадлежать нам. Только скажи мне, что он не отберет и тебя. Скажи мне это, Равенна.

– Он может отобрать только то, что я захочу отдать ему.