– Он может отобрать только то, что я захочу отдать ему.

– Тогда не давай ничего. Пошли. Давай уйдем прямо сейчас.

Равенна растерялась. Дружба ее с Малахией будет существовать всегда, невзирая на все – потому что у них было общее детство, потому что он писал ей в Лондон письма, оказавшие такую поддержку и помощь. Но она не любила его. Как объяснить этому парню, что и она изменилась и более не похожа на знакомую ему девчонку. Образование погубило ее, вознесло над разрядом людей, к которому она принадлежала. Став женой рыбака, она будет несчастной; впрочем, Равенна прекрасно понимала, что надеяться на лучшее будущее такой девушки, как она, не приходится. И тем не менее она не могла принять предложенное. Теперь этого было мало. И ей оставалось только ничего не предпринимать, превратиться в ничтожество, навеки погрузиться в преисподнюю собственного изгнания.

– Тревельян сказал, что узнал кое-что о моем отце. Вот почему я иду в замок и не могу поступить иначе. – Непролитые слезы комком застыли в ее горле. Она причиняла боль Малахии, а этого Равенна вовсе не хотела.

– Он лжет. Он хочет только…

– Нет! – Ей хотелось заткнуть уши. – Нет, Малахия, это не так. Он ведет себя как джентльмен. И был им всегда.

– Все это враги! – ненависть говорила его голосом.

– Прошу тебя, уходи. – Она оглядела дорогу. – Если кто-нибудь появится здесь и узнает тебя, пилеры заберут тебя за решетку. – Равенна повернулась к Малахии. – Прошу тебя, не впутывайся в неприятности. И скажи своим дружкам, чтобы они оставили Тревельяна в покое. Он не сделал ничего плохого, просто получил в наследство то, в чем ты ему отказываешь.

– Если он отберет у меня тебя, я его убью. Она охнула.

– Не говори таких вещей. Голос его охрип.

– Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Я живу ради одной тебя, Равенна. Ты для меня самая прекрасная, и я тосковал по тебе все годы, которые ты провела в английской школе. Он не сможет отобрать тебя у меня. Я не смогу жить, отдав тебя ему.

– Ты не отдаешь меня ему, – сказала она.

– Я теряю тебя, и если виноват в этом не он, так кто же? Из груди Равенны вырвалось короткое рыдание, – он не поймет ее, ему будет больно.

– Я, Малахия. Виновата в этом я сама.

Долгое молчание свидетельствовало о тяжести полученного им удара. На ближних холмах мелькнул свет, и Равенна подумала, что, наверное, приближается посланная за нею из замка карета.

– Ступай же, прежде чем тебя успеют заметить, – голос ее дрожал от слез. С нежностью Равенна прикоснулась к лицу Малахии.

– Я тебя отобью. Чего бы это ни стоило. Эти слова дохнули стужей на ее кровь.

– Только не делай никаких глупостей, Малахия. Если ты хочешь увидеть кровь Тревельяна, то помни, что и в жилах Кэтлин Куинн течет точно такая же. Думаю, ты не стал бы обижать ее.

– Она была тогда ангелом. С чистым личиком… и в бархатном платьице. – Малахия прижал Равенну к своей широкой груди, в голосе его звучала мольба. – Но разве ты не понимаешь? Кэтли Куинн нереальна. Реальна ты. Ты – земля, по которой я хожу, ты – древние огамы на полях Лира. Я боготворю тебя, Равенна. Ты не видишь этого? Тебе все равно?

Огни кареты становились ярче. Страх и тревога перехватили ее дыхание.

– Прошу тебя, иди же скорей…

– Тогда жди меня. После обеда с Тревельяном. Там есть ход для слуг из гостиной, которым мало кто пользуется. Приходи туда и спускайся на самый низ лестницы. Я прошу одного – чтобы ты пришла ко мне.

– Хорошо.