Равенна молчала, но граф угадывал, о чем она думает – о том, чтобы избавиться от него.

– Самостоятельно ты не доберешься до Антрима. Ты это знаешь.

Ему хотелось рассмеяться. Он поймал ее. Он овладел ею, и пусть Господь проклянет его душу, – просто не мог по собственной воле отпустить ее.

– Больше я не буду принадлежать вам. – Равенна гордо дернула головой, глаза ее пылали яростью.

Эти слова заставили его задохнуться.

– Ну как же ты попадешь туда без меня? Я никогда больше не отпущу тебя из замка одну.

Отчаяние исказило ее черты. Он видел, как хочет она метнуться к нему, как хочет потребовать свободы. Равенна была достаточно умна, чтобы понять: он этого не допустит.

– Утром мы поедем в Антрим, – объяснил он негромко, – а сейчас отправляйся в постель. Тебе нужно выспаться. Дорога на север долгая.

– Неужели в моей жизни нет ничего такого, куда вы не сможете засунуть свой нос? Мне не нужна ваша помощь. Я не хочу ее. Но я должна узнать, кто мой отец, а потом могу не видеть вас до конца своей жизни.

Он встал и, наконец, прижал ее к себе, как хотел сделать с того мгновения, когда она встала с постели.

– Я не собираюсь выпускать тебя из замка, не попрощавшись как положено. Смирись с этим. Подумай о тех годах и деньгах, которые я потратил на тебя.

– Я ненавижу вас.

Слова ее прозвучали как вчерашние выстрелы.

Равенна вцепилась в атласные отвороты его халата в отчаянной попытке скрыть наготу.

– Если вы соизволите выпустить меня, я оставлю вас и вы сможете навсегда забыть обо мне.

– Я могу заставить тебя полюбить меня. – Ему хотелось бы проглотить вырвавшиеся слова… такие искренние и отчаянные.

– Вы не способны на это.

Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

– Ты недооцениваешь меня. Существует множество вещей, которые человек моего возраста способен сделать лучше твоего юнца Малахии.

– Быть может. Но такого не мог сделать ни один мужчина.

Ярость стиснула его сердце. Перчатка брошена.

– Иди в постель, Равенна. Утром мы едем в Антрим. И не бросай мне вызов.

– Я одолею вас.

– Нет, тебе не победить. Я устрою это путешествие в Антрим со всей предусмотрительностью, как устраивал все в твоей жизни. – Потребовалась вся сила его воли, чтобы не закричать на нее. – И ты будешь повиноваться, потому что нуждаешься во мне, и лишь я один могу спасти тебя.

Гнев Равенны был под стать ее ярости.

– Вы не Бог. Вам не под силу проиграть мою жизнь, как партию в шахматы.

– Но кто отберет тебя у меня? Этот жалкий трус Малахия? Мужчина, бежавший, чтобы спасти собственную шкуру? Или ты думаешь, что Гранья притащится сюда, потребует твоего возвращения домой? Ты не знаешь, что эта старуха изо всех сил подталкивала тебя ко мне?

Он вновь заставил ее заплакать. Известие о предательстве Граньи потрясло Равенну. Ниалл хотел, чтобы она осознала свое одиночество. Возле нее теперь останется лишь он один. И Тревельян поклялся себе, что так будет и впредь.

Лицо ее сделалось вдруг отстраненным, сердитым и холодным.

– Я – ваша пленница, – проговорила Равенна охрипшим от отчаяния голосом.

– Прости, но я с этим не согласен, – ответил он.

– И сколько же времени продлится мое заточение?

– Вечно, если я того захочу.