– Прости, но я с этим не согласен, – ответил он.

– И сколько же времени продлится мое заточение?

– Вечно, если я того захочу. Если ты не забыла: я – магистрат. Кто посмеет бросить мне вызов?

– Вы сошли с ума. Чего вы добьетесь?

– Я знаю – чего, – ответил Ниалл серьезным тоном. – Ты будешь моей.

Вырвавшись от Ниалла, Равенна поглядела на него, как на врага.

Тревельяну вдруг показалось, что он и сам ненавидит ее.

– Я хочу, чтобы ты знала: я мечтал только о подруге, чтобы она разделяла мои дни и родила мне детей, которые продолжат мой род после моего ухода. – Признание это далось ему большим усилием. – Такая малая просьба для человека с моими деньгами и властью. Но целых двадцать лет я был лишен этого счастья. За эти двадцать лет я потерял жену, которую, как понимаю теперь, – не любил, – и ребенка, которого вынужден был объявить своим сыном на могильном камне семейного кладбища – хотя зачал его не я. Ум водил меня к алтарю чаще, чем мне хотелось бы вспоминать, но всякий раз сердце останавливало меня в самый последний момент. Жизнь свою я определял рассудком. Я готов был поклясться, что сильнее его ничего нет. Но я никогда не ощущал ничего подобного моим чувствам к тебе.

Если слова эти и тронули Равенну, она не выдала своего смятения.

Он многозначительно кивнул головой.

– Ты никогда не будешь носиться по окрестностям в одной ночной рубашке и устраивать тайные встречи с людьми, желающими моей смерти. Клянусь тебе могилами всех Тревельянов, что если я еще раз увижу Маккумхала возле тебя, то убью его. Застрелю на месте.

Ниалл отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Не глядя на нее, он налил себе бренди и вернулся в кресло.

– Возвращайся в постель, Равенна.

– Я не буду спать в вашей постели.

– Если не хочешь, спи на холодном полу, мне все равно. Отсюда ты не уйдешь. Понятно? – Ниалл показал ей большой железный ключ. Интересно, помнит ли она, как он запирал двери, чтобы не вошли слуги. Он сделал это сразу же, прежде чем заняться любовью. Когда он вновь скользнул между простыней, Равенна была более чем готова к продолжению.

Ключ Ниалл положил в карман. Равенна смотрела на него как раненая кошка.

– Хочешь отобрать силой? – пригласил он ласковым голосом.

Равенна коротко вздохнула, ощущая явную безнадежность своего положения. Одарив его едким взглядом, разумно проглотив едкий ответ, она решительно подошла к постели.

– Ступай, бунтуй себе на здоровье, – проговорил Тревельян, следя за тем, как Равенна срывает тяжелое покрывало с постели и направляется с ним в гардеробную. – Но проснешься все равно в моих объятиях.

Равенна замерла у двери, выражая ярость своей окаменевшей спиной. Она со всей силой захлопнула дверь за собой, гнев ее был прекрасен.

Ниалл едва ли не наслаждался им.

Глава 20

Путешествие в Антрим оказалось роскошным и трудным. Роскошным – потому что невозможно было представить лучший экипаж, чем подвешенный на отличных рессорах баркрофтовский английский брогам, которым Тревельян пользовался для дальних путешествий, трудным – из-за ужасных дорог. Ну а кроме того, у нее просто не могло быть спутника более возмутительного, чем Тревельян.

День прошел в молчании. Перед отъездом Тревельян позволил Равенне написать короткую записку Гранье с объяснениями причин отъезда и послал с Гривсом, чтобы тот прочитал послание старухе; после этого оба они затолкали Равенну в экипаж, словно пленницу, каковой она и являлась, и путешествие началось.

Езда в искусно подвешенной на кожаных ремнях карете тем не менее утомляла.