Люк захлопнулся под рукой Тревельяна. Она понимала, что подобное приказание рассердило его, однако ее это не волновало. Она отправится домой, ей надо подумать. И сейчас он отпустит ее или же навсегда потеряет шанс на ее любовь.

Карета остановилась. Рука Равенны легла на позолоченную дверную ручку раньше, чем Тревельян смог помешать ей.

Однако ей не дали сойти. Сильные руки графа обхватили ее за талию и усадили к нему на колени.

– Ты этого не сделаешь, – прохрипел он.

– Ты должен меня отпустить. Я не пленница, и ты не можешь силой держать меня при себе. – Она попыталась разжать его сомкнутые пальцы. Они не дрогнули.

– Кучер, гони! – крикнул Тревельян, не желая освобождать руки и пользоваться люком.

Последовало долгое молчание. Кони звенели упряжью и переступали, уже мечтая о сене, ждавшем в конце пути.

– Нет! Подожди! Выпустите меня отсюда, – закричала Равенна, пытаясь высвободиться из железных рук Тревельяна.

– Гони, я сказал! Или завтра утром, оставшись без места, будешь копать пораженную блайтом картошку.

Со стоном она предприняла последнюю попытку освободиться. Однако карета тронулась с места, и Равенна пошатнулась, больно ударившись щекой.

– Что вы делаете? Вы сошли с ума? Я не вернусь в ваш замок. Не вернусь! – выдохнула она.

– Я не отпущу тебя. Иначе ты никогда не вернешься ко мне. – В его словах слышалось горе. Если бы они не решали ее судьбу, Равенна готова была бы пожалеть графа.

– Не вынуждай меня ненавидеть тебя, – простонала она, откидывая голову на спинку сиденья и все еще ощущая эти тиски на своей талии.

– Если ты не можешь полюбить меня, тогда ненавидь. Хотя бы ненавидь, ибо от ненависти недалеко до любви.

К муке ее, ладони Ниалла легли на ее щеки, приковав голову к изголовью. Тревельян припал губами к ее рту, запечатав его поцелуем.

Глава 24

Теперь она стала его пленницей.

Равенна провела день в башне замка. Тревельяна она не видела. Служанки принесли ей перо и бумагу, накормили. Приготовили ванну. Но она не услышала ни слова от хозяина замка, не получила никакого свидетельства о том, что он одумался и безумие его близится к концу. Расхаживая по комнате, она то и дело поглядывала на обреченные, пожухлые поля, окружавшие огам. Ночью она попыталась набросать хотя бы несколько страничек своей повести, однако огоньки свечей убаюкивали ее. Наконец Равенна забралась в просторную постель и попыталась уснуть; тем не менее сон не шел, и мысли ее переполнял гнев и неудачные планы.

Она попалась в лабиринт, из которого не было спасения. Запертая в башне, она могла выйти из нее или через парадные двери, или через черный ход, но обе двери были накрепко заперты. Ее измучило беспокойство за Гранью, наверняка волновавшуюся за нее. Теперь бабушке уже было известно, что пора ждать Равенну домой. Предупредил ли ее Тревельян? Каким же образом он это сделал? Я захватил твою внучку в плен. И не знаю, когда возвращу ее. Подобную ситуацию можно было бы назвать просто смешной. Но Равенна еще не видела Ниалла в столь дурном расположении духа, когда он тащил ее, визжащую и брыкающуюся, в спальню замка. Ей казалось, что он ненавидит ее не меньше, чем она его. Ниалл не станет прислушиваться к доводам рассудка. Он не освободит ее. Даже когда она не пустила в гардеробную камердинера Тревельяна, явившегося за одеждой для своего господина, реакции от графа не последовало. Ни гнева, ни неодобрения, ни просто записки. И когда утром из Белфаста в замок явился портной, она поняла, что он предпочел заказать новую одежду, чем бросать ей вызов.

Стена молчания начинала уже докучать ей. Она надеялась, что сумеет по крайней мере дать выход собственным эмоциям, когда он заявится ночью.